– Ничего страшного, – сказала я и лучезарно улыбнулась.

Он сделал грустное лицо.

– Больше всего мне жаль себя.

Мне удалось догнать своих друзей. В машине Джека было всего одно свободное место, и мне вовсе не хотелось быть его пассажиром.

Несколько девиц попытались пробраться в «ягуар». Потом я с большим удовольствием наблюдала за тем, как Джек тронулся с места, причем рядом с ним сидела миссис Браун. У нее был очень довольный вид, и она весело махала рукой тем, кто остался стоять на тротуаре. Когда мы садились в такси, то просто умирали со смеху.

– Я вас угощаю, – предложил Мервин. – А все благодаря Флоре, которая продала самую дорогую картину.

– Спасибо тебе, Мервин! И кому ты пошлешь эту картину?

– Она будет висеть у Джека Ховарда в офисе. Таким образом, Мервин получит бесплатную рекламу, – ответила за него Флора.

– Чудесно. Я не видела эту работу. Она называется «Шишка», кажется? И что на ней изображено? Надо полагать, сосновый бор на закате?

– Э-э-э, нет, не совсем, Кэрон. На этой картине Мервин нарисовал плантацию марихуаны.

Когда мы приехали в пиццерию, я сказала:

– Что ж, поздравляю тебя еще раз, Мервин. Честно говоря, я бы предпочла взять такси и поехать домой, если не возражаете. Флора, прошу тебя, извинись за меня перед Джеком.

– Ты что, неважно себя чувствуешь? – спросил Мервин. – Не беспокойся, мы с Флорой вполне можем защитить тебя от Ховарда.

– Да нет, с ней все в порядке, – перебила его моя подруга. – Просто у нее заболел зуб, и еще ей пора вымыть голову.

– Слушай, Флора, может, лучше сказать, что у меня сломался каблук или порвались колготки?

Отпирая дверь, я почувствовала, что ужасно устала. На какое-то время я поверила, что Бас оставил меня в покое и что теперь мне нужно думать только о Джеймсе и Джеке. Не знаю, в чем дело. То ли моя муза работала сверхурочно, то ли она попросту пьяна. Мое желание отделаться от Джека было таким же сильным, как страх влюбиться в Джеймса. Он же мой друг! И я не хочу его терять. Но, с другой стороны, я не готова к серьезным отношениям. Заруби себе на носу, Кэрон: ты же не хочешь опять становиться маленькой подружкой богатого, опытного и сильного мужчины!

Я открыла бутылку вина, налила себе немного и уселась на крыльце. Ночи становились все длиннее, но воздух вечером был по-прежнему теплым. Небо было усеяно звездами, а луна была такой огромной, что казалось, к ней можно протянуть руку и отколупнуть кусочек. Вдруг я увидела Джеймса, который шел к нашему дому. Увидев меня, он остановился на тротуаре в нескольких метрах от меня и улыбнулся.

Наверное, со стороны могло показаться, что мы не виделись долгие годы. Мы бросились навстречу друг другу, чтобы обняться, а потом стояли щека к щеке. Одной рукой Джеймс нежно касался моей шеи, а другой гладил волосы.

– Ты по мне скучала?

– Чуть-чуть. А ты по мне?

– Вроде того.

Мне было так хорошо и уютно стоять вот так, сжимая Джеймса в объятиях, что вовсе не хотелось что-то менять. Через несколько минут он сказал:

– Наверное, нам лучше зайти в дом.

– Зачем? – спросила я, недоумевая.

– Тебе нужно одеться. На тебе ведь только этот открытый топик и короткая юбка. Видимо, дело в том, что ты была…

– В церкви? – подсказала ему я. Мы пошли к дому. – Мне представлялось, что мужчинам нравится такая одежда.

– Ты абсолютно права.

Оказывается, Джеймс принес с собой бутылку шампанского.