Молодой человек ровно выговорил:

— Заметил, разумеется. Здесь у опасности есть дурная привычка… подкрадываться к тебе незамеченной, что ли, да притом еще и настигать в тот момент, когда ты этого не ждешь. Стоит только повернуться к ней спиной. Так бывало.

Едва произнеся это, Эрик горько пожалел, что не может сделать такой глубокий вдох, чтобы слова втянулись обратно. «Зачем, зачем превращать это в нелепую игру?» — с яростью спросил он самого себя. Ответ был прост: ему захотелось убедиться, что видение было правдивым, прежде чем отнять у человека жизнь. Да, происходящее казалось вполне настоящим, и он по-прежнему чувствовал это, однако здесь и сейчас, при свете дня…

И его желание исполнилось. Киоун покосился на него, ничего не ответив, казалось потрясенный услышанным. Явно рыжий насторожился. Наконец он издал запоздалый — и весьма принужденный — смешок.

— Да-да-да! Ты совершенно прав! Можно даже сказать, что здесь не бывает мест, в которых тебя не поджидает непредвиденная опасность. Но как загадочно ты сегодня говоришь, о Эрик прирожденный интриган! Видимо, ты что-то задумал?

— Нет. — Эрик вернулся к небрежному тону, хотя почувствовал, что теперь притворяется напрасно.

Он поднялся и принялся собирать свои пожитки.

Киоун по-прежнему не сводил с него напряженного взгляда:

— Плохой сон, Эрик?

— Да. Не беспокойся. Ничего страшного. Мне приснилось, что мы вошли в город и там с нами случилось нечто плохое.

Киоун кивнул:

— Когда ты… когда ты повернулся спиной? Так бывало.

— Ну… да.

— Прошу прощения, — раздраженно встрял Кейс, — вы, два поэта, не могли бы меня немного просветить касательно темы? Вы тут говорите о чем-то, и, судя по всему, это довольно-таки серьезно. Не хотите объяснить все простыми словами одному старичку?

Киоун пожал плечами, словно это Эрик вел себя странно. Однако, казалось, он успокоился после вспышки Кейса; возможно, получил подтверждение тому, что иномирцы не замыслили никакого заговора и не обменялись подозрениями. Он начал напевать какую-то мелодию, собирая мягкую траву и сворачивая ее в тючки, которые они оставят для следующих путешественников, придавив камнями. Затем он направился к краю площадки, который они заранее выбрали для отправления естественных нужд, и помочился на стену.

Эрик не стал упускать такую замечательную возможность. Он прошептал:

— Кейс, когда я скажу «сейчас», надень амулет и достань пистолет. Будь готов стрелять в него. Я серьезно.

— К чему все это? — прошептал Кейс.

Но времени поговорить нормально у них не было.

— Ну что, трогаемся в путь, — позвал Киоун, низко поклонившись.

Эрик на мгновение усомнился в своей правоте. Затем вспомнил о том, что им предстоит идти вниз, по крутой лестнице без перил. И Киоун может с легкостью расправиться с ними обоими.

— Кейс, сейчас.

Киоун вопросительно взглянул на них обоих. Кейс поколебался, затем засунул руки в карманы. В одной руке закачался амулет, пальцы другой стиснули рукоять пистолета. Он показал оружие Киоуну и исчез из вида.

— Постойте-ка, постойте-ка, — запротестовал рыжий, неуверенно положив руку на рукоять меча. — Что это вы вдвоем тут затеваете?

— Сначала позволь кое-что тебе рассказать, — остановил его Эрик. Его сердце учащенно билось, однако он пытался говорить ровно. — Не приближайся к нам, не пытайся убежать. Я умолчал кое о чем, когда рассказывал тебе о смерти Инвии.