И теперь Эрик сам проник ввысь через один из замеченных проемов, словно просочившись между прутьями клетки. Вверх, вверх по длинному извилистому каменному тоннелю поднимался он, погружаясь в пещеры неба-крыши. Впереди открылся проход, через трещину блеснули два глаза, как тусклые звезды. Лапа, покрытая сверкающей чешуей, потянулась вниз через проем, кончики когтей скребли камень вслепую, пытаясь ухватить хоть что-то за пределами своей тюрьмы. Этого плененного дракона звали Вьин. Как он мечтал о свободе, как все молодые драконы мечтали о ней! А они были заперты в этих небесных клетках с тех пор, как люди начали рыскать по миру, которым некогда они владели безраздельно.

Плененные. По воле бога Дракона.

Вьин обратил на него свои глаза, похожие на тусклые звезды, — на Эрика, бывшего здесь лишь мимолетной тенью от облака. Однако эти мудрые глаза многое видели. Челюсти дракона приоткрылись, и он произнес одно-единственное слово, эхом разнесшееся по миру, наполненное таким глубоким смыслом, что разум обычного человека не был способен вместить его, это все равно что ловить водопад обычной миской. Все остальное в тот же миг было сметено в сторону, повторяющееся слово все лилось и лилось, и лишь малая часть значения удержалась в ничтожном сосуде. Разум Эрика кое-как перевел сказанное, однако оно превратилось после этого в сущую бессмыслицу, звучавшую как «Все вещи — все вещи, все вещи — все вещи, все вещи, все вещи».

Эрик плыл прочь, оглушенный, не в силах ни о чем думать, возвращаясь по небесным пещерам в само небо, а Инвии, сплетничавшие возле небесных темниц, чтобы драконы слышали каждое слово, всей гурьбой бросились в проем и нырнули вниз — влево, вправо, расправляя крылья и разлетаясь во всех направлениях. Одна из них промчалась совсем рядом с Эриком, замерла в воздухе, склонив голову сначала в одну, затем в другую сторону. Рубиново-красные волосы развевались за ее спиной, алый ротик приоткрылся. Затем Инвия схватила Эрика в объятия, прижала его к своему обнаженному телу и нырнула вниз, унося его как можно дальше от неба, прежде чем замок затянет его в свою зияющую пасть, что, несомненно, было его целью.

Однако вместо этого они бросились к дому Фауль. Крыша приближалась с головокружительной скоростью. Инвия позволила Эрику упасть туда, где его безжизненное тело распласталось на полу, однако она заметила Метку Анфена. Инвия взмыла ввысь, отправившись на поиски сестер, способных помочь ей убить такого опасного человека.

Но об этом Эрик уже ничего не знал. Его уши, разум и душа были наполнены тем самым единственным словом, которое обронил дракон по имени Вьин. В нем было слишком много значения, несмотря на то что Эрик понял часть. Он знал, что пойдет по пути, который уже начал, понимая, что все идет так, как должно быть, и не следует отклоняться от него, хотя угрозы и опасности могут либо сталкивать его с тропы насильно, либо манить к себе.

Глава 40

Ночь царила по-прежнему. Эрик, потрясенный, с трудом открыл глаза и позволил воспоминаниям о видении вернуться; кусочки мозаики один за другим вставали на место, словно он заново переживал сон, который можно запомнить до мельчайших деталей. Иномирец почувствовал, что видение закончилось не так, как должно было, что он мог увидеть что-то еще… возможно, что-то внутри замка, куда его отчаянно тянуло, прежде чем Инвия схватила его, нарушив естественное течение, и вернула его в тело.

Почему она так поступила? Эрик ощутил пустоту в животе, сообразив, что это он привел Инвий в дом Фауль, это он был причиной этой катастрофы.