«Эта крошечная чешуйка…»

«…Считает, что это опасно. О да, это может быть опасно, как и шагнуть ночью за порог дома».

«Девушка, которая приняла порошок, отказалась говорить, что она видела. Но она изменилась, потом-то».

«Все по Его воле! Анфен — дурак».

Комната в доме Фауль медленно вращалась вокруг него, пока наконец не оказалась вверх ногами, вышвырнув его за пределы. Затем Эрик почувствовал, как дом исчезает с огромной скоростью и поверхность мира падает вместе с ним, все ниже и ниже, оказываясь далеко под ногами. А он затерялся в небе, как человек, нырнувший в океан и покачивающийся на вздымающихся волнах воздушных потоков.

Волосы и одежду взметнули ветра, которые не были таковыми — скорее потоки магии, той самой силы, которая проходила через тела магов и заставляла работать заклинания. Колдуны были способны видеть ее, а теперь и Эрик тоже: нити и потоки энергии ярко сияли, перекручиваясь и сплетаясь друг с другом, как струйки дыма.

Внизу расстилались леса, по которым они так долго шли, чтобы попасть к Фауль. Смотрел ли он сейчас в прошлое? Эрик увидел свою группу, когда его многократно усилившееся зрение пронзило зеленые вершины деревьев: вот Анфен, вот он сам тихо беседует с Кейсом, отстаивая свою точку зрения в каком-то споре, и они подходят все ближе и ближе к деревьям за залом охотников, Лейли неохотно следует за ними.

А вот огромный белый волк, мчащийся по лесу, гонящийся за кем-то в зеленом платье. Он знал, что, хотя на первый взгляд женщина отступала, на самом деле это она была охотницей и тянула волка за собой, играя в какую-то свою игру с целью, ясной только ей самой, пока оба они не исчезли из вида.

Он вновь вернулся и обозрел этот мир уже как карту. К западу Эрик увидел высокий конус рыжих волос, принадлежащий Киоуну, и широкие плечи Дуна; и то и другое, как в мультиках, превратилось в странные географические обозначения, словно специально поставленные для того, чтобы привлечь его внимание. Он пролетел над этой местностью, и его знакомцы снова приняли свои нормальные формы. Что-то должно было случиться, причем что-то очень нехорошее. Группа приблизилась к горному перевалу, Дун шел во главе, Киоун замыкал цепь. Армейский патруль ждал их за поворотом, зная, что идут разбойники. Без предупреждения в воздух поднялась туча стрел, которые густым потоком хлынули на землю. Вне досягаемости оказался один лишь Киоун, задержавшийся на дороге. Теперь он обнажил меч.

Остальные бандиты быстро прекратили сопротивление. Полувеликан сражался в одиночку, растоптав конницу, однако Киоун — нет, не может быть! Киоун бросился вперед, вонзив меч в спину Дуна резким, сильным движением. И солдаты даже не пытались стрелять в него.

Дун продолжал бороться, но острия алебард и копий прошили его, пригвоздив к месту, и стрелы вонзались одна за другой в сплошной плащ из бегущей алой крови. Меч Киоуна покачивался в спине. Полувеликан упал на одно колено, затем на спину. Расширенные от ужаса глаза увидели, как рыжий встал над ним, сначала жестоко ударив ботинком, затем мечом. Удары сыпались до тех пор, пока полувеликан не перестал сопротивляться и не затих. Мечники из патруля быстро прикончили остальных раненых.

Киоун, тяжело дыша, остановился переговорить с командиром, причем выглядело это так, словно он отдает приказы и весьма недоволен их выполнением. Воин кивнул с виноватым видом. Тогда Киоун указал на свое плечо и напрягся. Командир проткнул его стрелой, чтобы потом эту рану можно было показать остальным. Плечо поспешно перевязали.

Где-то поблизости раздался голос Лупа:

— Вот ты где, Эрик! Не самое приглядное зрелище, а? О нет… Выше, выше поднимайся, не трать время даром на такую чепуху. Думаю, мы уже достаточно насмотрелись на это зрелище.

Эрик огляделся в поисках народного мага, однако не нашел его, хотя голос Лупа звучал так громко, словно он говорит ему прямо в ухо.