— Вопрос заключается в том, можем ли мы смело идти вперед по этой дороге в одиночку.

— Можно попробовать. Это лучше, чем спать с пригретой на груди гадюкой, — произнес Кейс. — У нас есть амулет и пистолет, один из нас невидим, второй — опасен. Могло быть и хуже.

— Вероятно. А теперь самый сложный вопрос. Что нам делать с ним?

Кейс мрачно рассмеялся:

— Ты ж сам рассказал мне, что увидел, он ведь отправил на смерть пятерых. Пятерых, сделавших одну-единственную ошибку — они ему доверились. Если теперь он получит одну пятую того, что причинил другим, можно будет сказать, что он легко отделался. — Кейс вздохнул. — Я лично голосую за выстрел. Решай сам, стоит ли мне делать это; для тебя исход наших приключений важнее, больше лет жизни потеряешь, чем я.

Эрик вновь перевел взгляд на Киоуна, который повернулся в их сторону. И снова он вспомнил, что открылось ему в видении, заставил себя смотреть в потрясенные глаза полувеликана, в которых вспыхнула боль от предательства. Таких, как Дун, трудно убить быстро, и перед смертью они переживают много боли. Эрик словно вновь услышал обвиняющие слова Сиель, которые ни на миг не покидали его: «Что есть у нас и чего нет у них? Какое оружие, какая вещь, неизвестная им, но на которую мы можем положиться? Какая карта должна вести нас по этому пути и чего недостает им?»

Выживание — разве это не принцип своего рода? Справедливость… Разве несправедливо было бы убить его? И все же…

— Нет. Мы этого не сделаем. Больше ради тебя и меня, нежели ради него. Он не стоит того, чтобы брать грех на душу и носить столь тяжкое бремя.

— Всегда можно выстрелить в ногу. Тогда, если он даже захочет за нами последовать, это будет трудновато.

— А как насчет веревки, которой связаны тюки?

— Еще лучше. Неплохая идея и поможет сохранить пули. Только не забудь, он сказал, что стал крутым воякой. Несколько узлов его надолго не остановят.

Невидимые руки Кейса, сноровисто завязывающие сложные узлы, — потрясающее зрелище, особенно если учесть, что то и дело маленькие участки веревки исчезали, попадая под заклинание, когда он обхватывал их. Киоун не протестовал и не сопротивлялся, почувствовав, что быть связанным — не то же самое, что быть убитым. Похоже, Кейс был прав — веревки не удержат его надолго, поскольку Киоун явно не испытывал страха перед голодной смертью.

— Следи за этим мечом, — велел он Эрику. — Сними с меня ножны и держи его в них, чтобы зря не мок под дождем. И берегись: когда мы снова встретимся, я обязательно заберу его — может, вместе с одним-двумя пальцами.

— Что-то ты слишком уверен в том, что наша новая встреча состоится. — Эрик уже усомнился в мудрости своего решения.

Он забрал ножны и прикрепил их к своему поясу.

— Я пошутил насчет пальцев, но не насчет меча. Его изготовил весьма умелый кузнец, который, к сожалению, сейчас уже мертв. Вообще-то, он был Инженером, хотя сам меч магией не наделен. Послушай. Я буду с тобой честен. Я действительно найду вас обоих. Но не ради мести. У меня есть своя миссия, которая не изменилась под влиянием обстоятельств. Я должен доставить вас к Анфену в целости и сохранности. Они — мои командиры — не слишком любят Охотников, которые терпят неудачу.

Кейс произнес:

— Можешь начать с рассказа о том, в какую сторону ведет каждая из дорог после вон той развилки.

— Средняя приведет вас в Эльвури. Там встречается Совет Вольных городов. Собственно, там вы и отыщете Анфена — если поспешите.