Ничего — только земля и камни. Значит, амулет забрали либо пилигримы, либо Фауль. Наверное, это был Кейс… Может, старик с самого начала чувствовал, что он по праву принадлежит ему. И теперь, когда на кону стоит столь многое, ход истории зависит от одного капризного пьяницы. Анфену осталось только вздохнуть.

На протяжении нескольких часов, которые они с трудом выкроили, разбойники продирались через кусты и заросли, громко зовя пилигримов и ища их следы. День близился к ночи, когда они наконец сдались, и Анфен, нервно поглядывающий на небо в поисках крылатых фигур в облаках, не мог позволить себе искать двоих пропавших и дальше.

— Я ничего не понимаю, — произнес он, отчаявшись и пытаясь этого не показывать. Его спутники расстелили свои матрасы, когда на лес опустилась ночь. Два-три часа крепкого сна — вот и весь отдых, который они могли себе позволить; эта особенность постоянных скитаний понемногу начинала действовать Анфену на нервы, как и вечная необходимость скрывать от остальных нарастающую злость. — Мы старику сразу не понравились, но Эрик вроде был готов стать нашим другом.

— Он и был им, — произнес Шарфи, затянувшись дымом из тростниковой трубки и закашлявшись. — Если бы он хотел уйти, то сделал бы это гораздо раньше, благо возможностей хватало.

— Как и более благоприятных мест, — заметила Сиель. — Тут они не продержатся долго без проводника.

— Может, эта ведьма по имени Незнакомка станет их проводником, — предположил Анфен. — Каким образом она вообще связана со всем этим? И где Зоркий Глаз? Луп, хоть один из них есть поблизости?

— Ты все время спрашиваешь одно и то же, а я отвечаю. Их нет рядом, — мрачно произнес Луп. Он чувствовал, что вина за сегодняшние события возложена преимущественно на него, вне всякого сомнения несправедливо. — Не приближались к нам с тех пор, как Зоркий Глаз погнал нашу Незнакомку в леса. Думаю, они до сих пор танцуют где-то там. Когда маги такого уровня что-то не поделили, грызня может продолжаться очень долго. Они теряются в своих играх и трюках. Силы, к которым они прибегают, начинают в свою очередь играть с ними, а не только наоборот.

— Один маг, оставшийся в живых, мог бы задать Зоркому Глазу подобную работенку, — пробормотал Анфен.

— Один маг, о котором ты знаешь, — поправил Луп. — Но он не стал бы устраивать такое. Зачем играть? Он убил бы Зоркого Глаза в первые же минуты и станцевал бы на его костях. А потом перешел бы к следующей жертве. Думаешь, он позволил бы народному магу вроде Зоркого Глаза бродить на свободе?

— Мы знаем куда меньше об Архимаге, чем думаем.

Но Анфен понимал, что Луп, скорее всего, прав. Предводитель видел Архимага в деле и был одним из немногих свободных людей, которым довелось узнать о нем чуть больше. Он, в конце концов, получал приказы непосредственно от этого существа, чувствовал, как ужасный взгляд с полурасплавленного лица буравит его, знал, что мощный и властный разум взвешивает и обдумывает все его поступки. Анфен не знал об Архимаге почти ничего, но даже тогда, обладая столь скудными сведениями о замке и гнусных замыслах его обитателей, он распознал зло, едва столкнувшись с ним. Прихвостень Ву и заронил в его душу первое семя сомнения — «Это и есть лик тех, кому ты служишь?»…

— Поживем — увидим, — произнес между тем Луп. — Если Зоркий Глаз по-прежнему жив, мы будем знать, что Незнакомка никак не связана с ним или с замком.

— Может, ты и прав.

— Иногда я бываю правым, — горько произнес Луп. — Незнакомка — это не он в платье и под личиной.