…Анфен почувствовал, как его осторожно трясет тонкая рука Сиель. Инстинкт, выработанный за годы странствий по дорогам враждебной земли, велел тут же проснуться и насторожиться, обнажив меч, готовый в следующий миг нанести удар. Но ее прикосновение почему-то всегда ощущалось как безошибочно дружеское. Он никогда не спал с Сиель и не собирался делать этого впредь. Да и не думал предводитель, что девушка сама предложит; она знала, что ей откроются такие вещи, что будет нелегко следовать за Анфеном или уважать его. И все же он не раз видел ее нагое тело, благодаря торопливым купаниям в ручьях, и хотел эту девушку точно так же, как теплую еду и горячую ванну, то есть как любые удовольствия, недоступные в пути.

— Ничего? — спросил он.

— Кошмар вылетел, — прошептала она.

— Ты думаешь, это предвещает нам неудачу? — уточнил Анфен, потягиваясь.

— Если и так, то он запоздал на пару дней, — отозвалась Сиель, быстро укладываясь на его матрас, чтобы не потерять драгоценное тепло. И тут же заснула.

«Действительно ли нам так уж не везло? — подумал Анфен. — Что-то я в этом сомневаюсь. Напротив, нам очень повезло, несмотря ни на что». Он подошел к входу в пещеру. Лейли спала, свернувшись клубочком. Девушка казалась во сне такой юной и невинной… Какую боль испытали бы ее родители, узнай они, до чего их доченька в итоге докатилась. Луп, способный исцелять храп других, но не в силах ничего поделать с собственным, сегодня ночью был непривычно тихим — хоть какая-то радость. Дыхание спящих, как шепот волн, сделали из пещеры уютное, мирное убежище, безопасное и надежное: замечательная иллюзия.

Анфен облокотился на внешнюю стену, положив пальцы на рукоять меча. Это была старая привычка и очень глупая, поскольку он заступал на стражу столько раз, что давно сбился со счета, и лишь дважды довелось вытащить клинок из ножен. Проблемы традиционно появлялись в дежурство Шарфи, и это давно стало постоянной темой для шуток.

Ах да, вот и старый добрый Кошмар, к востоку, неподалеку от Хейна, если он правильно прикинул расстояние. Давненько он не видывал Великих Духов… Анфен вспомнил, как друзья подначивали молоденького солдата, а потом его выпороли за то, что он выпустил стрелу в Кошмара. Он, разумеется, не попал, да и Великий Дух, похоже, не обратил на его жалкую попытку ни малейшего внимания, хотя потом история обросла огромным количеством выдуманных деталей: якобы Кошмар повернул голову в их сторону, а его глаза угрожающе блеснули. К концу пути некоторые клялись и, похоже, сами уверовали, что Великий Дух заговорил с ними.

Анфен улыбнулся, хотя воспоминание было щедро приправлено болью, он знал, что многие из тех, с кем он служил и кого называл друзьями, по-прежнему были преданы замку. Хорошие люди, несмотря ни на что; какая жалость… Уже не друзья. С какой легкостью правители предают нас, сгоняя в стадо, как злобные пастухи строптивых овец. Интересно, в Иномирье дела обстоят так же? Нужно будет спросить Эрика, если доведется встретиться снова…

Кошмар на мгновение замер и протянул вниз руку. Протянул вниз руку! Анфен принялся наблюдать за ним с вновь вспыхнувшим интересом. О таком поступке Великого Духа они бы даже сплетни пускать не рискнули, те патрульные, подумал предводитель. Что же это означает? Он попытался вспомнить прочитанное в свитках и книгах, которые удалось спасти от огня, однако о Кошмаре там почти не писали; только некроманты или мерзкие почитатели его культа могли объяснить подобное происшествие.

Анфен так напряженно наблюдал за призрачно поблескивающим силуэтом Кошмара, который убрал руку и поплыл дальше, что сумел заметить кое-что другое — женщину в зеленом платье, стоявшую чуть поодаль от пещер и наблюдавшую за ним. Вокруг нее разливалось неяркое сияние, заставляя выделяться из сумрака.