Теперь же, вспомнив, как он подошел вплотную к смертельно опасной твари, чтобы забрать свою бутылку, Кейс разразился хохотом, осознав, что сейчас глупо пригибаться, испугавшись птицы. Заходясь от смеха, он катался по мягкой траве.

А затем старый пьяница открыл глаза и увидел ее — одно из тех созданий, которые появлялись в его снах. Сердце подскочило в груди. Она была здесь! Она была настоящей! И да, она была прекрасна, куда более, чем можно было предположить по снам. Ее женское тело было обнаженным, юным и стройным, повторяя очертания песочных часов. Шелковистые черные волосы развевались на ветру. Глаза ярко сияли невероятными цветами.

— Ты — настоящая? — удивленно произнес Кейс, хотя он ничего не знал о ней — опасна ли она, как то чучело с рогами, или нет.

В его снах такие летали подобно стаям птиц, высоко в небе, то и дело опускаясь, чтобы одарить его любопытным взглядом, и произнося слова, которых он не понимал, а затем вновь взмывали вверх — так быстро, что в воздухе некоторое время сохранялся их размытый силуэт.

Пара снежно-белых крыльев взметнулась за ее спиной; их перья выглядели совсем мягкими, и у Кейса руки зачесались от желания погладить их — так сильно ему ничего никогда не хотелось. Он тихо повторил:

— Ты — настоящая. И ты прекрасна.

«А ты, старый дурак, — добавил он, обращаясь к себе самому, — не говори больше таких вещей».

Она не улыбнулась, даже глазом не моргнула. Женщина уставилась на него, уперев руки в бедра, слегка приоткрыв алые губы. Выражение ее лица ровным счетом ничего не говорило Кейсу. Она была рассержена? Зла?

— Я — настоящая, — произнесла она неуверенно, словно ей редко доводилось пользоваться собственным голосом. — Ты — настоящий. Твой друг — настоящий. Он жив.

Если Кейс и впрямь был зачарован, то последние слова женщины разбили чужое колдовство.

— Эрик? Эрик жив?

— Да. Выжили только ты и он. Я слышала, как ты звал его, но это бесполезно. Он далеко.

— Где? Где он? Я должен найти его.

— Сперва у меня будет для тебя задание, а потом я отнесу тебя к нему. Ты понимаешь, что я говорю?

— Конечно. Я же с тобой разговариваю, верно? Но я не понимаю, почему ты не можешь просто сообщить, где Эрик. Лучше уж скажи мне.

— Молчи и слушай. Я говорю на языке Инвий. Это не твой язык. И все же ты понимаешь меня, как я понимаю тебя. Пилигримы, попадающие в тот или иной мир, всегда обладают подобной магией по Его воле. Ты можешь понимать и их речь тоже, — произнесла она, указав на замок, нависавший над ними. — Чары защищают слова тех, кто живет на верхних этажах, поскольку они боятся, что их подслушают великие, с которыми способна говорить я. Возможно, на тебя эти заклинания не подействуют. Для нас же они непреодолимы.

— Так будь ты проклята! Если знаешь, где мой друг, но не скажешь мне этого, клянусь, я вытрясу из тебя весь воздух! — Он, покачиваясь, шагнул к ней, занеся бутылку над головой.

Она легко ступила вверх, оказавшись вне досягаемости, даже не шевельнув крыльями, хотя там расправила их, грациозно сложив и вновь распахнув. Выражение ее лица не изменилось; оно по-прежнему было безразличным. Женщина просто наблюдала за ним сверху, более ничего.

Кейс с трудом опустился на землю; его тело содрогалось от плача.