— Капитан! Это же смешно! Допустим, я навел «Синдикат» на караван с эмпориумом и меня обстреляли для вида, подставили беспилотный флуггер… допустим. Но тогда придется допустить, что пираты спланировали и барраж из пятнадцати калифорниевых снарядов! И черт знает какие потери тоже!

Ахилл Мария отодвинул стакан, наклонился и сказал доверительно:

— А вот об этом на вашем месте я бы вообще помолчал. — Я скривился, как среда на пятницу, ибо, что говорить, рыло мое было в пуху, а капитан продолжил: — Сейчас на станции двадцать сотрудников ГАБ — целая делегация. Знаете, чего мне стоило не допустить их до вашей персоны? Сведения о бое поступили в общую сеть моментально, и ГАБ крайне заинтересовалось пилотом, который применил калифорниевый боеприпас. От общения с ними вас спасло только то, что территория наша не находится под юрисдикцией госструктур ОН, а инсургенты и вовсе ни под одну конвенцию не подпадают. И все равно, скандал по вашей милости назревает колоссальный. Я пока с трудом представляю, как концерну удастся его замять и сколько это будет стоить. И в денежном, и в политическом эквиваленте… Сеньор Румянцев, почему вы не следовали инструкции и не вернулись на паром по сигналу тревоги?

А вот это уже слишком. Я чувствовал, что снова закипаю. Слишком много для меня одного: тяжелейшая вахта, бой и три часа форменного допроса!

— Капитан, если бы я сбежал, мы бы гарантированно потеряли минимум три флуггера эскорта. Они же остались меня прикрывать! А у пиратов было двадцать четыре машины! Кстати, никаких гарантий, что я успел бы долететь до парома, а паром успел бы уйти в Х-матрицу. И вот тогда «Синдикат» заполучил бы CFC-210 с калифорниевыми снарядами! Я лично знаю в системе ровно три достойные цели для ядерного удара: «Тьерра Фуэга», орбитальный завод «Абигаль» и крепость «Амазония». Представьте картину маслом: одним прекрасным утром мы получаем в борт пять ядерных БЧ! А потом и «Амазония»! И на закуску — «Абигаль»! Сколько это может стоить концерну в «денежном и политическом эквиваленте»? Предлагаю рассуждать об адекватности моих действий именно с этой точки зрения. Как вам?

— Н-да… — Безопасник вернулся в исходное положение, полулежа в кресле, рука на столе. В задумчивости он выбил пальцами троекратную дробь. — Ну что же… Касательно данного ЧП, а это именно ЧП… История не знает сослагательных наклонений. «Если бы вы», «если бы они» — не предмет для дискуссий. Вы поступили так, как поступили. И за это вам полагается благодарность и премия, или выговор, а то и статья. ЧП настолько масштабное, что это решаю не я и не сеньор Роблес. По этому случаю я могу лишь дать отчет, где ваши действия будут охарактеризованы положительно…

— Благодарю.

— Пока не за что. Вы добавили слишком много соли в кашу, она может оказаться несъедобной. Н-да, вернемся к делу. Сеньор Румянцев, мои коллеги чрезвычайно интересуются, как вы умудряетесь притягивать неприятности, выходя из воды неизменно сухим?

— Вот такой я человек! Даже забавно!

— Что именно вы находите забавным?

— В Академии ровно этот вопрос мне задавал начальник факультета Федюнин, а потом эскадр-капитан Тоцкий на «Трех Святителях».