Разбираться некогда!

Я нашел в меню бортовой журнал и поставил его на копирование. Заодно и всю полетную документацию. Почитаю потом на «Тьерра Фуэга».

Пока же мною овладела настоящая мания: перепрятать!

Парсер сбросил информацию на мой планшет, любезно сообщил, что на борту имеется посторонний маяк, который автоматически включается при активации реактора и поинтересовался, что с ним делать.

Конечно заблокировать к чертовой бабушке!

Я сидел в кресле пилота и смотрел, как растет зеленая индикаторная полоса готовности реактора. Никаких благоразумных мыслей не наблюдалось, только азарт и жадность! Моя яхта!

Реактор активен. Питание в сетях есть. Дейнекс есть. Включить дейнекс-камеру. Убираем посадочные опоры и даем малую тягу на днищевые дюзы…

Господи, что же я тогда творил?! Извлекать яхту надо было тягачом, учитывая мою квалификацию пилота звездолетов — нулевую.

Я уж молчу, что по хорошим делам надо было брать ноги в руки и бежать оттуда! Вряд ли «Ренату»-красотку спрятал законопослушный гражданин с пацифистскими убеждениями.

Вокруг бушевала пыльная буря — факелы дюз выколотили из грунта тонны разнокалиберного сора. Видимость в пещере пропала начисто.

А теперь малую тягу на носовые… Та-а-ак!

Я выруливал стометровую яхту задним ходом, как тривиальный грузовик! Ее бросало в стороны отражением ударной волны, расстояние до препятствия иногда колебалось в районе полуметра. Но я — упорный, как черепаха, и осторожный, как сапер — тянул яхту на волю.

И вытянул! Ширины каньона хватило!

Фу-у-ух!

Куда ее теперь? На «Тьерра Фуэга»?

Не может быть и речи. Отберут.

В лучшем случае, выплатят награду — а она мне не нужна! Мне нужна яхта!

Я запросил карту с борта «Хагена». Какие тут есть ущелья и пещеры, м-м-м… Вот это пойдет. Двести двадцать километров на юго-юго-восток. Достаточно близко, здесь искать будут в последнюю очередь, и достаточно далеко, чтобы кто-то наткнулся случайно.

Далее, я выскочил наружу, забрался в истребитель, поднял его и пристыковал к верхнему стыковочному узлу «Ренаты».

Перелез на яхту. Взлетел. Яхта управлялась просто идеально. Как большой флуггер. Чертовски классный флуггер! Строго говоря, «Хаген» слушался хуже.

Это спасло меня от неприятностей, когда я загонял «Ренату» в облюбованную пещеру в дьявольски глубоком и адски изломанном ущелье.

Убиться можно было раз сто, но я не убился. И пещеру выбрал не чета вонючей дырке, где моя красавица прозябала изначально. До входа я оставил метров триста — хрен заметишь! Пол пещеры имел у входа резкое повышение, а потом снова шел вниз. Вот за этим горбом я яхту и пришхерил. То есть теперь и снаружи ее тоже хрен заметишь.

Парсер я перекодировал. Нет, не так: я его перекоди-и-ировал! Не банальный 2952, как оно было до меня. Размяв пальцы, я выстучал на клавиатуре по-русски, но латиницей: «As esm’ pervij pavilitel’ vsilennaj, nach!»

Попробуй разгадай!

А предательский маяк я нашел, выдрал и расхреначил о камень. На всякий случай.

Вот так я стал нелегальным владельцем яхты, товарищи. Повторная реприватизация, как говаривал незабвенный Иеремия Блад.

В лагерь я вернулся с пятичасовым опозданием. На меня здорово набросились. Вызовы-то я игнорировал!

— Мы думали, что ты убился! — бушевал Новотны.

— Так ведь не убился, что ты так переживаешь? У меня была депрессия и я гулял, слушал музыку, взращивал в себе байроновские чувства.

— Гулял?! На флуггере?!

— А что тут такого? — Я талантливо изобразил оскорбленную невинность.