Официант забрал со стола грязные тарелки. От десерта Елена, Айзенменгер и Джонсон отказались и ограничились кофе. Когда его принесли, Джонсон спросил:

— А почему эти два следа оказались видны только под кожей?

— Убийца очень аккуратно наложил веревку во второй раз в том месте, где остался след от удавки, но кожа по отношению к нижним мягким тканям несколько сместилась, и веревка оказалась выше.

Ухватив себя за горло одной рукой, доктор продемонстрировал, как это происходит.

— А следов борьбы на теле не оказалось?

— Нет. По-видимому, убийца воспользовался мидазоламом.

— Так вы можете сказать, что все-таки произошло в ту ночь? — задала Елена сакраментальный вопрос.

Оба — и Елена, и Джонсон — посмотрели на Айзенменгера. Тот вздохнул и, поколебавшись, ответил:

— И да, и нет.

Все трое в отчаянии откинулись на спинки стульев.

— И что это значит? — простонал Джонсон.

— Думаю, нам все же удастся восстановить картину, но лишь частично. — Доктор нахмурился и предложил: — Может, будет лучше, если вы изложите факты, которые нам уже известны, а, Боб? Они ведь записаны у вас.

Джонсон тоже нахмурился:

— Поправьте меня, если я в чем-нибудь ошибусь, но, как мне представляется, все произошло следующим образом: Никки Экснер вместе с Джейми Фурнье пришли в музей, где встретили Билрота, который дал ей наркотики.

— Но денег у нее, если верить Фурнье, не было, — заметил Айзенменгер.

— Билрот, разумеется, был не в восторге от этого, но в конце концов согласился, — подтвердил Джонсон.

— Что, просто так дал в долг? — усомнился Айзенменгер.

Джонсон пожал плечами:

— Он же знал, что Никки никуда не денется.

Но Айзенменгер все-таки сомневался. Пока он подыскивал слова, чтобы ответить Джонсону, свои соображения на этот счет высказала Елена:

— Но ведь точно установлено, что Билрот занимался с ней сексом в тот вечер. Очевидно, секс и стал платой за наркотик.

Айзенменгер просиял:

— Ну да! Именно так все и было! Потому-то она и прогнала Фурнье — ей надо было вернуться в музей по договоренности с Билротом.

— И таким образом, Билрот опять оказывается под подозрением! — констатировала Елена. — Он был на месте преступления в промежутке между десятью часами вечера и двумя ночи.

— А это ничего не меняет, — возразил Айзенменгер. — Мы и без того знали, что он был там вечером. Кто там еще был — вот вопрос.

— Итак, Никки где-то около десяти возвращается в музей, чтобы встретиться с Билротом, — продолжил развивать свою версию Джонсон. — Они занимались сексом, причем, как мы предполагаем, с ее согласия в уплату за наркотики.

Официант предложил им еще кофе, но утвердительно на это предложение ответил лишь Айзенменгер.

— И что потом? — нетерпеливо спросила Елена.

— Потом Билрот уходит, и на сцене появляется третье лицо. Убийца. Причиной убийства является шантаж, а весь этот кровавый спектакль объясняется желанием скрыть свидетельство беременности девушки.

— И в качестве эффектного жеста под занавес он совершает акт некрофилии, — произнес Айзенменгер настолько сухим тоном, что ему, казалось, пора срочно промочить горло.

— Таким образом, у нас остается только двое подозреваемых: Рассел и Гамильтон-Бейли, — оживилась Елена.