Мне лишь бы наперёд, не дать им только фору.

Один сболтнул спьяна строенье органов секретное,

Другой скрывает данные свои анкетные,

Тот выражал неверие в победу, тот симпатии к врагу,

Да что я, вспомнить всё могу?

А написал - пошлo! Друг друга лопают как крысы.

У них и бдительность,

У них и мнительность,

Кудрявчика выдёргивает следователь лысый,

Скроит ему вину, не в этом - в чём другом,

Да у кого из нас её не сыщешь, присмотревшись?

Я из-за них в году тридцать седьмом

Пять месяцев не мог поспать раздевшись:

Вот-вот по лестнице, вот-вот и постучат...

Старушка мама в час, как все запрутся,

"Что ж это будет, Сеня? Что ж они хотят?

Людей пересажают всех, а сами останyтся?"

И ходит-ходит, ставни-двери крестит

Слабеющим движеньем сморщенной руки...

Не проходило ночи, чтоб не шли аресты,

Чтоб не шныряли воронки.

Пересажали в городе бояр, детей боярских,

Вельмож партийных, профсоюзных,

буржуазных, пролетарских,

И сошку мелкую, и крупную, - а я живу,

А я трясусь на кожаном диване.

Остались в городе: начальник ГПУ

И я, Арсений Ванин.

Уж я готов был рассказать и подписать всё как телёнок,

С кем связан был от самых от пелёнок,

Уже дела всё сдал - не взяли! уцелел!..

Майков

А я, любимец муз, едва не погорел.

(взоры обоих обращаются к нему; Майков непринуждённо садится на край зеркала и подалтывает ногами)

Какой-то умник высказал догадку,

Что на плакатах, на блокнотах, ученических тетрадках,

В картинах, статуях, во всём,

чего касались кисть, резец и карандаш,

- Таятся агитация, террор и саботаж.

И началось течение, поветрие, поморье:

Искать н нюхать до упаду, до полегу

Бородку Троцкого в ветвях дубка у лукоморья,

"Долой ВКП/б/" на поясе у вещего Олега.

Сейчас-то я, конечно, импрессионист,

Но был когда-то узколобый реалист.

Кончая в Строгановском отделение скульптуры,

Как полагается, работою дипломной,

Изобразил я поцелуй Психеи и Амура

Довольно натурально и... не очень скромно...

Между мужчинами сказать, когда срывают розы,

Вы сами знаете, бывают... позы!

(соскакивает и попеременно то за Амура, то за Психею пытается изобразить свою скульптуру)

Она - откинулась, одна рука повисла,

Он - взял её вкруг талии, склонился к ней - вот так!

И что ж? Какой-то комсомолец, остолоп,

додумался до мысли,

Что здесь скрывается фашистский знак!

Уж речи нет о выпуске ни о каком,

Меня туда, меня сюда, меня в партком,

Над бедной группою моей - вся детективная гимнастика,

Учёные мужи, комиссии - действителъно ли свастика?

Одно-другое-третее жюри

Да если б знал я?! - мифология! огнём она гори!

Однажды в заседаньи сам директор, цепенея,

В который раз присел перед Амуром и Психеей,

И я не выдержи - уж так на них был зол!

Из зала крикнул: "Вы залезли бы под стол!

Оттуда, может быть, виднее?"

И сразу было решено, что - свастика, что, де,

Пора заняться этой парочкой эН-Ка-Ве-Де.

Ванин

Х-эх, это был весёлый год,

На анекдоте анекдот.

Сел мой знакомый, врач ветеринарный

Личина сорвана с тебя, признайся, враг коварный,

Ты отравлял колхозный скот?

На стула кончике сидит мой врач дрожа:

За эти годы не было, простите, падежа.

А вам хотелось бы, чтоб был? А вам бы...

И - по зубам, и - по зубам,

Да на неделечку в подвал под вo какую лампу!

(двумя руками показывает над головой шар)

А хлебца - триста грамм.