— Слушай, убирайся отсюда. Иди погуляй минутку, а то мы не остановимся.

Ольф сокрушенно покачал головой и с обидой прошамкал — у него даже рот как будто по-старушечьи провалился:

— Людям всю жизнь добро делаешь, а оне, неблагодарные, на улицу выгоняют, корки хлеба им жалко…

Он с трудом поднялся — казалось, что вот-вот развалится прямо на глазах, — и зашаркал к двери.

— Ой, не могу, — застонал Савин, и весь «штаб» еще минуты две сотрясался от хохота. И только стук «Консула», выдавшего результаты очередной итерации, привел их в себя.

Вернулся Ольф, по-настоящему серьезный, деловито сообщил:

— Первое отделение концерта окончено… Ну-с, что мы будем делать со своими подозрениями?.

— Давайте подумаем, — сказал Дмитрий. — Программа проверки на неустойчивость сохранилась?

— Конечно, — сказала Таня. Она явно избегала смотреть на Ольфа, и уголки ее губ подозрительно подрагивали.

— Шаг изменить сложно?

— Ну, это пустяки.

— Тогда давайте его дробить.

— На сколько?

— На сколько? — задумался Дмитрий. — Этого я не знаю… А ширину пиков нельзя измерить?

Таня, не задумываясь, сказала:

— Очень сложно. Надо новую программу составлять.

— Тогда решайте сами, я в этом не очень-то разбираюсь.

— Надо взять сразу одну тысячную, — предложил Мелентьев. — Ловить, так наверняка.

— Это займет много времени, — сказала Таня.

— А именно?

— Сейчас прикину.

Таня подсчитала на бумажке и с сожалением вздохнула:

— Часов восемь, не меньше.

— А сколько у нас осталось?

— Меньше четырех.

— Можно, конечно, увеличить шаг, — сказал Мелентьев, — но нежелательно.

— Будем просить у Ольховского? — предложил Ольф.

— Подождите, — сказал Дмитрий. — А нельзя ли попытаться сначала выделить наиболее подозрительные участки? Они же наверняка найдутся.

— А это идея, — подхватил Мелентьев. — Давайте-ка прикинем.

Минут через сорок они отобрали три таких участка. Таня сказала, что для их проверки хватит и трех часов.

— Тогда — с богом, — сказал Дмитрий.

— А с какого начинать?

— С любого. Какой больше понравится. Или не понравится. А мы пока вздремнем, — предложил Дмитрий и устроился в кресле. — А, корифеи?

«Корифеи» не удостоили его ответом — до сна ли тут? И очень удивились, увидав, что Дмитрий и в самом деле заснул. «Корифеи» переглянулись, Мелентьев только головой покачал, Жанна вздохнула, а Воронов вполголоса сказал:

— Вот нервы у нашего вождя…

Дмитрию снилось землетрясение. Он видел себя, сидящего в кресле, среди высокой каменной пустыни, мощные подземные толчки сотрясали его, камни угрожающе дыбились, медленно двигались, с грохотом сталкиваясь друг с другом, кресло скрипело, ноги мелко подрагивали. «Асса!» — вдруг взревело откуда-то сверху, и «вождь» проснулся и понял причину землетрясения. Причиной могла быть только победа.

Победа заставляла неистовствовать Ольфа и Лешку, они заняли середину «штаба» и отплясывали какой-то немыслимый танец. Твист, чечетку, шейк? Всего тут хватало — Даже, пожалуй, пляски святого Витта.