— Я домой поеду, голова что-то разболелась.

— Поезжай, что ты мне докладываешься, — отвернулся Ольф.

На следующий день, не дождавшись звонка Дубровина, Дмитрий сам пошел к нему. Дубровин, взглянув на часы, сумрачно проговорил:

— Явился — не запылился… Рано, я же сказал — сам позвоню.

— Говорили с Грибовым?

— Говорил.

— Ну и что?

— Не нравится ему твоя затея.

— Можно было предполагать… И что вы все-таки решили?

Дубровин, как-то жалко глядя на него, тихо попросил:

— Дима, послушай ты меня, старого лысого дурака, — не езди, а?

Дмитрий отвел взгляд от его лица.

— Что-то рано вы в старики записались.

— С такими, как ты, постареешь, — вздохнул Дубровин.

— И много у вас таких? — натянуто улыбнулся Дмитрий.

— Да вот один нашелся на мою голову… Может, не поедешь?

— Не могу, Алексей Станиславович.

— Ну, поезжай, что делать, — печально сказал Дубровин. — А все-таки зря ты это затеял.

— Может, и зря, — согласился Дмитрий, — но другого выхода не вижу. Вот заявление, отдайте Торопову сами, объясните ему…

— Какое заявление?

— Об увольнении, какое же еще?

— Ну, знаешь ли… — рассердился Дубровин и брезгливо, одним пальцем, отодвинул заявление. — Как-нибудь без него обойдемся.

— Как?

— Это уже не твоя забота. Иди, я позвоню.

Дубровин позвонил в четыре и, когда Дмитрий пришел, сразу заговорил:

— В общем, так… Месяц у тебя законного отпуска, еще три — творческий отпуск. С сохранением зарплаты, разумеется.

— Это еще зачем?

— Послушай, — Дубровин гневно сдвинул брови, — ты хочешь уехать? Ну, так и поезжай, никто тебя не держит. А эти дурацкие «зачем» и «почему» оставь при себе. Тебе не милостыню подают, а то, что полагается. И не тебе первому, кстати.

— Через четыре месяца я не вернусь.

— И прекрасно, — отрезал Дубровин. — Продлим еще или дадим административный.

— До бесконечности?

— Не твое дело. Садись, пиши заявление.

Дубровин сам продиктовал ему заявление и, когда Дмитрий расписался, почти выхватил его из рук и спрятал в стол.

— Все. Можешь убираться.

— Кто вместо меня будет?

— Ольф.

— Как?

— Врио, разумеется. Иди, некогда мне.

— До свиданья.

Дмитрий направился к двери, но колючий вопрос Дубровина остановил его:

— Когда ехать думаешь?

— Дней через пять.

— Попрощаться не забудешь?

Дмитрий молча смотрел на него, и Дубровин отвернулся к окну, буркнул:

— Ладно, иди.

Через два дня Дмитрий с утра уехал в Москву. «За билетом», — догадался Ольф и к вечеру прочно обосновался в квартире Дмитрия. «С этого параноика все станется… Соберет вещички — и смоется потихоньку. И Жанка еще психует… С ним ехать хочет, что ли?»

Дмитрий приехал поздно и, кивнув на приветствие Ольфа, молча прошел на кухню, поставил чайник и почему-то долго не выходил оттуда. Ольф сам пошел к нему. Дмитрий стоял посреди кухни и оглядывал полки раскрытых шкафов.

— Взял билет? — спросил Ольф.