— Да.

— Когда?

— Послезавтра, в десять вечера.

— И куда?

— Пока до Иркутска.

— Самолетом?

— Нет, поездом.

— И что ты собираешься там делать?

— Посмотрю Байкал, а там видно будет.

— Пришли гранки, — сказал Ольф. — Будешь читать?

— Зачем? Сам вычитаешь.

— Уже. Там твоя подпись требуется.

— Ладно, пошли отсюда.

Дмитрий расписался и выложил из папки несколько листков.

— Вот тебе все мое хозяйство… на будущее. Немного, конечно, но больше пока и вряд ли нужно. Чем конкретно будете заниматься — решайте сами. Посоветуйтесь с Дубровиным.

— А что ребятам сказать?

— Наилучшие пожелания и больших творческих успехов.

— Я серьезно, Димыч.

— Я тоже.

— Как им объяснить твое отсутствие?

— Что значит «как»? Говори то, что есть. Что я уехал, и теперь ты будешь руководителем. Вообще — сразу поставь все точки над «и». Еще можешь сказать, Что мне было очень приятно работать с ними.

— Стоит ли так?

— Как так?

— Ставить точки.

— Почему же нет? Это же правда. Только так и нужно.

Ольф промолчал, и Дмитрий, взглянув на него, твердо сказал:

— Не вздумай отделываться туманными обещаниями вроде того, что я еще вернусь. Я не вернусь, и надо, чтобы они сразу узнали об этом и увидели в тебе руководителя. Не временного, а постоянного. Так будет лучше и для них, и для тебя. Ну а как вести себя с ними — тебе лучше знать.

— Димка, неужели ты вот так и уедешь?

— Именно вот так. Сяду в поезд и уеду.

— А как же мы?

— Кто это вы?

— Я. Жанна. И ребята.

Дмитрий вздохнул и тоскливо посмотрел на него:

— Ольф, опять все сначала? Я же тебе объяснил, почему еду…

— Объяснить-то объяснил…

— Ну и чего ты еще хочешь от меня?

У него задергалось веко, Дмитрий прижал его пальцем, и Ольф торопливо сказал:

— Ладно, старик, все, успокойся. Поезжай, но помни, что тебя здесь ждут. И что без тебя плохо будет всем нам. Да и тебе без нас…

— Ну, хватит, бога ради… — Дмитрий в раздражении вскочил и отошел к окну, повернулся к Ольфу спиной.

Ольф обескураженно молчал, не зная, нужно ли сейчас разговаривать с ним. Дмитрий, глядя в заоконную темноту, заговорил сам:

— За квартиру уплачено до конца года, если не вернусь к тому времени — заплатишь сам. Все письма, кроме Асиных, вскрывайте и, если нужно кому-нибудь ответить, — отвечайте.

— А с Асиными письмами что делать?

— Пусть лежат. Если от меня писем не будет — паники не разводить.

— Ты что, не собираешься нам писать?

— Я сказал «если». — Дмитрий повернулся и со злостью посмотрел на него.

— Вряд ли у меня будет шибко писучее настроение.

— Хотя бы открытки присылай, чтобы мы знали, где ты.

Дмитрий промолчал, и Ольф, выждав немного, спросил:

— Завтра соберемся?

— Можно, — с видимой неохотой согласился Дмитрий. — Но только ты и Жанна, больше никого.

— Хорошо.

С утра Ольф поехал в институт и со злостью обнаружил, что явился один. Даже Жанны не было. Атаман без шайки, невесело усмехнулся Ольф, разглядывая косые солнечные столбы пыли, протянувшиеся из окон.