— Все возможно. Но спустите передние паруса. Нам нужно обогнуть мыс.

Молодой человек был прав. В тот же вечер, незадолго до наступления темноты, он проводил своего командира на берег, а «Энтерпрайз» остался с зажженной на корме лампой на обычном месте.

— Какое счастье, я еще раз вижу тебя, дорогая Клара, — произнес Эдвард, поднимая ее длинную вуаль и заключая девушку в объятия.

— Да, Эдвард, еще раз ты видишь меня, но я боюсь, что это может быть последний раз. Моя служанка Инесс серьезно болела и исповедовалась патеру Рикардо. Мне кажется, что она в страхе перед смертью во всем призналась ему. Но теперь ей уже легче.

— Как ты можешь так думать, Клара?

— Ах! Ты не знаешь, какой дурочкой становится эта Инесс, если она заболевает. Наша религия не такая, как ваша.

— Да, моя дорогая, она не такая, но я хочу обучить тебя более лучшей!

— Ради Бога, Эдвард, ни слова больше! Святая Дева! Если бы это слышал патер Рикардо! Я думаю, что Инесс кое-что рассказала ему о нас, поскольку он так серьезно смотрел на меня своими темными глазами. Вчера он напомнил мне, что я давно не исповедовалась у него.

— Скажи ему, пусть беспокоится о самом себе!

— Это, конечно, его дело, но я действительно должна была исповедоваться прошедшей ночью. Я о многом рассказала ему, а затем он спросил, все ли я ему рассказала. Его глаза прямо-таки буравили меня. Я подтвердила, но дрожала, будто говорила неправду.

— Я доверяю свои грехи только Создателю, а мою любовь только тебе. Следуй моему примеру, дорогая!

— Я уже почти последовала за тобой, Эдвард. О своей любви я ничего не расскажу.

— И никаких грехов тебе тоже признавать не следует, Клара. Тогда мы будем вместе.

— Замолчи, Эдвард, не говори так. Все мы греховны. А каким грехом назвали бы мою любовь к тебе, еретику! Святая Дева, прости меня! Но я иначе не могу!

— Если это твой единственный грех, моя дорогая, то я не задумываясь даю тебе его отпущение.

— Нет, Эдвард, не шути. Послушай, что я скажу тебе. Если Инесс созналась, то меня постараются застать с тобой, и нам тогда больше уже не увидеться, по крайней мере здесь. Ты знаешь маленькую бухту за скалой, недалеко отсюда? Там есть пещера, и в ней я буду ждать тебя. В следующий раз мы встретимся именно там.

— Я приду туда, дорогая. Но не слишком ли это близко от берега? Ты не испугаешься мужчин в лодке, которые смогут тебя увидеть?

— Тогда мы уйдем подальше вглубь. Рикардо единственный, кого я боюсь. И еще донна Мария. Боже всемилостивый! Знал бы обо всем этом мой отец, тогда мы были бы разлучены и навсегда потеряны друг для друга!

При этом Клара положила голову на плечо Эдварда, и слезы брызнули из ее глаз.

— Не бойся, Клара. Однако тсс-с-с… что-то шуршит за этими померанцами. Ты слышишь?

— Да, да, — прошептала Клара. — Идут люди. Прочь отсюда, мой дорогой Эдвард, скорей!

Клара поднялась и тут же растворилась в темноте. Эдвард тоже отправился назад. Он проскользнул сквозь поросль на узкую скалистую тропу, добрался до берега и вскоре оказался в лодке.

«Энтерпрайз» возвратился на базу, и Эдвард Темплмор предстал перед адмиралом.

— Я должен кое-что сделать для вас, мистер Темплмор, — сказал адмирал. — Подготовьтесь к выполнению важного задания. Кое-что подвернулось для погони.

— Я надеюсь, что получу обещанное, сэр, — отвечал Эдвард.

— Я тоже, поскольку, если вами будет представлен хороший рапорт о погоне, вы получите на плечи другие эполеты. Пиратская шхуна, доставляющая длительное время беспокойство в Атлантике, преследуется «Амелией» на широте острова Барбадос.