Король равнодушно кивнул.

Это был щуплый мальчик лет восьми, с длинной шейкой и вытянутым лицом. Бирюзовые глаза и нежный румянец не застили фамильной приметы Габсбургов — «австрийской» нижней губы.

Острый и как бы загнутый кверху подбородок придавали юному монарху вид печальный и немного недоумённый.

Светлые волосы, длинные, но редкие только подчёркивали худобу слабосильного тела и неприятную взгляду вогнутость королевской физиономии.

Неразвитый и нерешительный, Карл II ничем не интересовался, ничего не умел, да и не желал.

Тяжёлые шаги обозначили приход матушки его католического величества.

Марианна Австрийская женщиной была грузной, с безобразной фигурой торговки, но с манерами воистину королевскими, хищными и безжалостными. Вот только ума регентше недоставало.

Дон Хусто снова отвесил поклон и удостоился снисходительного ответа королевы-матери:

— Мы вас приветствуем, кабальеро. Нам доложили, что вы, любезный сеньор Альварадо, имеете сообщить нечто важное…

— Да, ваше величество.

— Надеюсь, новый вице-король Перу не зря послал вас, любезный дон Хусто.

Кабальеро усмехнулся.

— Всё не так просто, ваше величество… — молвил он.

— То есть? — нахмурилась Марианна.

— Меня послал не его светлость, а человек, куда более значимый, нежели вице-король…

Регентша озадаченно уставилась на него, перевела взгляд на сына, но тот сидел, тупо уставясь перед собой, и не замечал ничего, кроме закопченного жерла камина.

Тут её лицо осветилось догадкой. Вероятно, Марианне Австрийской пришло в голову, что это сам папа избрал такой вот кружной путь, дабы через мирянина Хусто передать некое тайное известие.

— Мы слушаем вас, любезный сеньор Альварадо, — церемонно сказала она, усаживаясь в кресло рядом с сыном.

В который раз поклонившись, дон Хусто заговорил доверительным тоном:

— Не секрет, что королевская казна терпит немалые убытки от бесчинств пиратов, коих науськивают короли английский и французский. Впрочем, голландцы также доставляют неприятности испанской короне… И не только на море — пиратские орды нападают на цветущие города Новой Испании и Новой Гранады, дабы разграбить их подчистую. Не знаю, докладывали ли вашим величествам о недавнем печальном событии…

— Говорите! — приказала регентша.

— Печально знаменитый пират Морган, прославившийся разбоем, захватил и обчистил Пуэрто-Бельо.

— Это невозможно! — вырвалось у Марианны. — Вы лжёте!

— Я не лгу, ваше величество, — прохладным тоном произнёс дон Хусто. — Морган взял приступом все крепости, оборонявшие Пуэрто-Бельо, и вывез ценностей на двести пятьдесят тысяч песо.

— Двести пятьдесят тысяч… — повторила за ним регентша, словно визгливое эхо.

— Да, ваше величество. А теперь этот враг Испании затеял ещё более наглое вторжение на земли испанской короны — весной будущего года Морган намерен обобрать Маракайбо и Гибралтар.

Карл II продолжал безучастно пялиться в камин, а вот мать его дёрнулась:

— Что вы хотите, сеньор Альварадо? Награды за худые вести?

— Ах, что вы, ваше величество! Я добивался аудиенции не ради корысти. Судьба Испании волнует меня куда больше. Об одном прошу ваше величество: пошлите в воды, омывающие Западные Индии, сильную эскадру, дабы военные корабли его католического величества короля Испании — да хранит его Бог! — выступили бы на защиту Маракайбо!

— И тогда проклятый Морган останется ни с чем, — проговорила Марианна, словно продолжая мысль странного посланца.