— Более того, ваше величество, — подхватил де Альварадо, — его повесят на рее, как то и полагается делать с морскими разбойниками, и вообще с этими еретиками-лутеранос!

— А верны ли вести, вами принесённые, любезный дон Хусто?

— Ваше величество может положиться: мне известен и день, и час, когда эскадра Моргана выйдет к берегам Новой Гранады. Мы знаем точно, сколько он возьмёт с собою народу и число его кораблей. Нам ведомо, где его встретить — и потопить!

— Хорошо! — твёрдо сказала регентша, уяснив для себя, что ничего не теряет, и сделала движение рукой.

Словно по волшебству, возник согбенный седой старик, будто окостеневший в вечном поклоне.

Он явился с пачкой пергаментов, серебряной чернильницей и сразу пристроился за бюро.

Громко продиктовав адрес и все полагавшиеся любезности от высшего к низшим, Марианна перешла к сути дела:

— …Повелеваем дону Алонсо де Кампо-и-Эспиносе, нашему адмиралу, взять под своё командование армаду Барловенто в составе трёх боевых кораблей и отправиться в воды Западных Индий с целью очистить их от пиратов. Сей приказ будет передан вам из рук дона Хусто де Альварадо, посланного нашими величествами в помощь, дабы передать устные наставления…

Надиктовав ещё десяток строк, регентша — по сути, правительница Испанской империи — размашисто расписалась.

С поклоном поднеся грамоту королю, она добилась того, что вялая рука Карла подмахнула документ, а затем приложила к нему большую печать.

— Ступайте с Богом, любезный дон Хусто, — с чувством сказала Марианна, — и не позвольте пиратам вершить их чёрные дела!

Де Альварадо с поклоном удалился, пообещав непременно исполнить волю их величеств.

Ямайка, Порт-Ройал.

В Порт-Ройале «генерала пиратов» и всю его братию встречали как триумфаторов. Весь город вышел на причалы, радуясь не понарошку, — торговцы и проститутки предвкушали, сколько им перепадёт золотой и серебряной монеты, и даже губернатор Модифорд крякал довольно.

И не потому лишь, что был в доле. Уж кто-кто, а сэр Томас прекрасно знал, как обрадуются в Лондоне золотому ручейку с Ямайки!

Он наполнит карман и герцога Альбемарля, давно уж прикрывавшего Модифорда, и лорд-адмирала Англии, герцога Йоркского, и его величества Карла II.

И пока ручеёк сей не иссякает, губернатору Ямайки не о чем беспокоиться — всё схвачено…

…Стоял август. Порт-Ройал гулял с утра до ночи, флибустьеры устраивали грандиозные попойки, шлюхи ударно трудились, купцы потирали руки, радуясь своим складам, до потолков забитым награбленным товаром.

На вторую неделю после прибытия Олег построил свою команду, оглядел запойные лица и мягко проговорил:

— Вам сколько лет, мужики?

Мужики очень удивились.

— Т-так по-разному, к-капитан, — растерянно сказал Бастиан. — Мне т-тридцать пять, Жану вон д-двадцать восемь…

— Двад-цать две… девять, — поправил его Больянгер. — Уже.

— И что? — насмешливо спросил Сухов. — Вы так и собираетесь всю жизнь лапать чужих баб и отбирать чужое добро?

— Ты это к чему, капитан? — миролюбиво спросил Голова.

— А к тому, что пора кончать эти пьянки-гулянки! Вы для того жизнями рисковали, чтоб раздарить своё золото потаскушкам да кабатчикам? Через десять-двадцать лет, если доживёте, вы состаритесь — и не будете уже нужны никаким капитанам. А кому будете? У вас же ни дома, ни жены, ни детей! Короче. Вон в той стороне, — Олег махнул в сторону юга, — лежит Испанский Мэйн.