Охотник пристально посмотрел на Блисс своим единственным серебристым глазом, но пальцы не разжал.

– Ты целиком и полностью в моей власти. Я не отпущу тебя, пока не познаю твое тело так же подробно, как свое собственное. – В голосе пирата, кроме угрозы, прозвучала скрытая страсть...– Я буду спать с тобой столько, сколько захочу. Пока не устану. Когда устану, я тебе скажу. Но не думаю, что это случится слишком скоро.

Блисс обреченно опустила голову.

– Клео сказала, что отныне я должна буду делить с тобой эту спальню...

– Совершенно верно. Таков был мой приказ.

– Но я хотела бы спать в своей комнате!

– А я хочу, чтобы ты спала со мной.

«Нет, несмотря ни на что, я по-прежнему пленница, – уныло подумала Блисс. – И спорить тут бесполезно. Хоть весь день проговори, хоть лоб расшиби, ничего это не даст».

И все-таки в этой истории было для нее много непонятного. Непонятна неожиданная страсть Охотника к ней, непонятно его желание постоянно держать ее рядом с собой... А зачем, спрашивается, ему так необходимо, чтобы Блисс не только спала с ним, но и непременно отвечала на его страсть такой же сильной страстью? Никто и никогда не требовал от Блисс ответных чувств – кроме ее покойного мужа, разумеется...

Что ж, если уж ей так не повезло, она могла бы смириться с пленом. Но Блисс не давала покоя мысль о сыне. Она понятия не имела, что с ним происходит в то время, пока она сидит на этом проклятом острове.

– Отныне это – твоя спальня, – твердо заявил Охотник. – Кстати, ты не хотела бы сходить со мной на дальний берег? У меня сегодня есть свободное время.

– Да, конечно, – охотно согласилась Блисс. Такая прогулка очень интересовала ее – ведь Блисс ни на минуту не расставалась с мыслью о побеге. Однако часа через два она потеряла всякую надежду бежать. Остров был почти целиком покрыт тропическими джунглями, в которых кишели дикие звери, ядовитые гады и насекомые, а густые заросли мангра делали их совершенно непроходимыми. Кроме того, Охотник показал Блисс несколько ровных на первый взгляд мест, которые оказались зыбучими песками – попав туда, неосторожный путник был обречен на мучительную смерть. Да и пираты здесь водились в изобилии...

Остров, конечно, был весьма живописным, но Блисс, огорченная крушением своих надежд на побег, не могла сегодня по достоинству оценить его красоту. Она хмуро рассматривала ярких тропических птичек, которые сновали в ветвях деревьев, а завидев людей, круто взмывали в безоблачную синеву летнего неба. Не интересовали ее сегодня и древние индейские могильники, сооруженные из обломков скал и молчаливо хранящие тайны веков. Не радовали Блисс и белоснежные пляжи – чистые, пустынные. Только чайки, пеликаны да цапли кое-где ходили по краю воды, вылавливая рыбешек на обед.

Охотник повел Блисс к самой линии прибоя и вместе с нею присел на песчаный холмик.

– Ну, как тебе мой остров? – поинтересовался он.

– Красивый, – грустно ответила Блисс, которой больше всего на свете хотелось оказаться сейчас как можно дальше от этой красоты. – А где индейская деревня?

– На северном конце острова. Мы редко беспокоим их. Я приучил своих людей не трогать индейцев. Калуза – древнее и воинственное племя, но я заключил с ними союз, и они разрешили нам жить на их острове. Я даже подружился с их вождем – отцом Тамры. До сих пор, после его смерти, калуза свято соблюдают наш договор и никогда не нападают на белых, хотя у них много молодых воинов, а за мир я плачу тем, что снабжаю индейцев самым необходимым. Так мы и живем с ними, не докучая друг другу.