«А лгать самому себе никогда не следует, – шептал ему внутренний голос. – Ты готов пройти все огни и воды не только ради сына, но и ради Блисс. Она – твоя жена, и ты по-прежнему любишь ее. Надо наконец сказать себе правду. Ты, мерзавец, совратил, соблазнил свою собственную жену, ты, негодяй, обращался с нею, как с портовой девкой. Ты хотел, чтобы твоя жена, забеременела и думал при этом только о мести Фолку и Гренвилю. Подонок!»

Карабкаясь по веревке на борт своего «Ястреба», Охотник успел подумать еще и о том, что в его душе, как это ни странно, живы еще остатки совести...

«Ястреб», переименованный на время в «Королеву Бостона», вошел в залив Мобиль спустя неделю. На мачте его развевался американский флаг – большая коллекция флагов разных стран всегда хранилась на борту бригантины для подобных случаев.

Охотник надел свою лучшую шелковую черную рубашку, черные брюки, черный жилет и в таком виде спустился по трапу на пристань Мобиля. На боку у него висела шпага, за поясом – пистолет, а все остальное оружие он оставил на борту. Еще у него за поясом находился и мешочек с золотыми монетами. Считалось, что Охотник пошел присмотреть груз для своей «Королевы», но на самом деле до груза, даже самого выгодного, ему не было ровным счетом никакого дела. Его манила только одна цель – Уотер-стрит. О том, как туда попасть, он и спросил первого же встречного.

Уотер-стрит оказалась совсем неподалеку, всего в нескольких кварталах от пристани. Вдоль нее тянулись обшарпанные доходные дома вперемежку с второразрядными борделями и грязными кабаками. Все здесь выглядело запущенным, ветхим и грязным.

Охотник спросил о Холмсе одного встречного, второго, третьего, но эта фамилия ни о чем им не говорила. Кому-то, правда, она казалась смутно знакомой, но точного адреса не мог сказать Охотнику никто. Впрочем, эти люди вполне могли и солгать – человек, затянутый во все черное, с повязкой на глазу, наверняка вызывал в них подозрение и опасения.

Отчаявшись узнать что-либо у прохожих, Охотник решил, что будет стучать во все двери, покуда за одной из них не найдет Эноса Холмса. Улица была длинной, но это не остановило бы Охотника – тем более что выбора у него не было. Он решительно направился к ближайшему дому, но в эту минуту заметил мальчишку, выходящего из пивной с полным жбаном в руках. Мальчишка был такой худенький и неухоженный, что у Охотника невольно сжалось сердце. На вид мальчишке было лет пять-шесть – то есть столько же, сколько и его сыну. Подумав, что мальчуган может ему что-то подсказать, Охотник окликнул его. Мальчишка остановился, испуганно окинул взглядом фигуру незнакомца – одноглазого, затянутого во все черное, со шпагой на боку – и явно приготовился дать стрекача.

– Постой, не беги! Я не сделаю тебе ничего плохого. Я кое-кого ищу здесь. Может быть, ты сможешь мне помочь.

Мальчишка бежать не бросился, но и не остановился – шел себе потихоньку. Охотник в два шага догнал его и положил на худенькое плечо свою мощную руку.

– Погоди! Я не задержу тебя.

– Что... что вам угодно, мистер? – мальчишка поднял голову и испуганно посмотрел на Охотника. – Если я не принесу домой пиво, Энос убьет меня!

Охотник почти не слушал мальчика: он не отрываясь смотрел в его глаза – слегка раскосые, изумрудно-зеленые, знакомые до боли. Сомнений быть не могло: на него смотрели глаза Блисс! Охотник опустился перед мальчиком на колено и, протянув руку, несмело погладил блестящие иссиня-черные волосы.