— Что-нибудь придумаем.

— Ты будешь страшно занят. Когда он на месте, у тебя не остается ни минуты для себя.

Он промолчал.

— Иногда мне кажется, ты в еще большей степени раб, чем Джабир.

— По-моему, ты сильно преувеличиваешь.

— Я бы не сказала… — Ее глаза стали наполняться слезами.

— Э, ну-ка перестань!.. — он придвинулся к ней ближе.

Она припала головой к его груди.

— Прости меня, — прошептала она. — Я начинаю к тебе привыкать, начинаю видеть в тебе изумительнейшего человека.

— Да ты и сама изумительная.

— Я должна сделать тебе признание.

— Не надо признаний…

Но она продолжала:

— Ты первый настоящий мужчина из всех, с кем я встречалась. Все они были мальчиками, не более. Я никогда с ними не чувствовала того, что чувствую с тобой. — Он промолчал. — А у тебя тоже так? Со своей женой ты чувствуешь то же самое, что и со мной?

Он подумал о своей жене и сыновьях, которые были от него в шести тысячах миль, и ощутил угрызения совести.

— Это нечестно, — упрекнул он Лейлу.

— Прости, я — дурочка, и только. Больше не буду задавать глупых вопросов. Дай потянуть… — Она взяла у него джойнт.

Он наблюдал, как она затягивается сладким душистым дымом. Сделав несколько затяжек, она вернула ему сигаретку. Он положил ее на пепельницу. Затем повернул Лейлу на спину и стал медленно опускаться на нее.

Она испустила тихий стон, когда его лицо оказалось у нее между ног.

— О, благословен Аллах, как же я это люблю! — Она приподняла его голову, чтобы заглянуть в глаза. — А знаешь что? Ты первый мужчина, который мне ликарит!

Он сделал удивленный вид.

— Никто из моих мальчишек не мог этого. Но все они были арабы, — сказала она. — Арабские парни паршивые любовники. Все они думают только о собственном удовольствии. Скажи, все американцы это делают?

— Понятия не имею.

— А ты любишь, когда я тебе?

Он кивнул.

— Тогда давай, — предложила она. Потянулась к его фаллосу, лизнула и сжала головку губами. Поиграв так, подняла голову и посмотрела на него: — Какой он у тебя красивый! Толстенький, прямо прелесть. Очень американский. — Он захохотал. — Не смейся, я говорю серьезно, — сказала она почти обиженно. — У всех арабских ребят, которых я знала, были длинные и тощие.

Он не стал ей говорить, что причина тут могла быть в их юности — просто не всё у них достигло взрослых размеров.

— А ты знала только арабских мальчиков?

— Нет, однажды у меня был французик. Он был темнокожий и такой юркий, что мне ни разу не удалось рассмотреть его. — Она поглядела на Дика. — Знаешь, я буду очень скучать по твоему американскому… — А потом вдруг рассмеялась. — У меня возникла сумасшедшая идея. В одном журнале мне попалось объявление: «Продаются надувные куклы в натуральную величину». Что если бы мне сделали твою копию? В таком виде я могла бы держать тебя в своей комнате, и если не будет возможности быть с тобой живым, я взяла и надула бы куклу. Правда, здорово?

— С ума сойти! — Он засмеялся.

— Могу поспорить, мои друзья в «Арабских куклах» сделали бы мне такую, — сказала она.

В мозгу у него громко и отчетливо прозвенел тревожный колокольчик.

— Я не думаю, чтобы они занимались изделиями такого сорта.