Она посмотрела на него. Она решительно не могла его понять. Мара назвала его жиголо, но всякий раз, когда она давала ему деньги, он отказывался их брать, и вид у него бывал обиженный. Он говорил, что это не бизнес: он в нее влюблен. Но тут тоже не все сходилось. Он снимал дорогой помер в «Мирамаре» на самой Круазетт в Каннах, нанял новехонький «ситроен СМ» и, казалось, всегда был при деньгах. Он никогда не позволял ей брать чек, как это делали многие другие жиголо и не жиголо. Несколько раз она замечала, как он поглядывал на мальчиков, но никогда не предпринимал открытых действий, если она бывала поблизости. Твердо она была уверена в одном: он был «би» и, что возможно, настоящим его любовником был человек, пославший его на лето на Лазурный берег. Но это обстоятельство ее не волновало. Она давным-давно пришла к выводу, что из бисексуалов получались лучшие любовники.

— И это при всех возможностях, которые были доступны в той дискотеке? — рассмеялась она. — Я никогда бы не подумала, что у тебя могут быть какие-то проблемы.

«У меня их не было», — мысленно сказал он себе, думая о ночи с Жераром. Он почувствовал, как в нем нарастает возбуждение, когда он вообразил возвышавшегося над ним черного парня, и то, как тот сдвигал крайнюю плоть на своем гигантском черном «болте», обнажая багровую вздувшуюся головку. Ему вспомнилось, как он по-женски ёрзал на спине и задирал ноги, а потом острейшие содрогания крупного фаллоса, грубо пробивающего путь в его анус. Он по-женски подвывал, а потом и по-настоящему взвыл от охватившего его оргазма, и сперма впрыснулась между их плотно сжатых животов.

— Смотри, — сказал он вслух, вызволяя свой поднявшийся фаллос из-под плавок. — Полюбуйся, что ты со мной делаешь? Как только вижу тебя! Прошлой ночью мне пришлось трижды себя облегчить.

Она рассмеялась.

— Тебе никто не говорил, что это вредно? Если будешь злоупотреблять, ты можешь перестать расти.

Он не засмеялся.

— Когда ты проведешь со мной целую ночь? Пусть только один раз, но чтобы мы занимались любовью, и я не думал о том, что один твой глаз всегда на часах. Так, чтобы мы могли до конца насладиться друг другом.

Она опять рассмеялась.

— Ты чересчур жаден. Забываешь, что я замужняя женщина, у которой есть обязанности. Я должна ночевать всегда дома, чтобы видеть моих детей, когда просыпаюсь утром.

— Что ужасного случится, если один раз ты их не увидишь? — Он капризно надулся.

— А то, что я пренебрегла бы одной из своих обязанностей, исполнения которых требует мой муж, — сказала она. — И это то, на что я не пойду.

— Да твоего мужа все это не волнует. Иначе он хотя бы раз приехал за эти три месяца повидаться с тобой и с детьми, — возразил Жак.

Ее голос был холоден:

— Что делает или чего не делает мой муж — не твоего ума дело.

Он понял, что малость зарвался.

— Но я люблю тебя. Я просто схожу с ума от желания.

Она медленно кивнула, расслабляясь.

— Тогда веди себя соответственно перспективам, — сказала она. — И если ты намерен продолжать забавляться со своей игрушкой, то лучше разверни лодку носом в море раньше, чем мы врежемся в берег.

— Если поверну, возьмешь в рот?

— Нет, — сказала она резко. — Я больше настроена на стакан холодного белого вина.

…Она дошла до кондиции. «Папагайо» был набит битком. Стробосвет, как стоп-кадр в кинофильме, бил по глазам, тяжелое громыханье рок-группы терзало слух. Она сделала еще глоток вина и посмотрела на сидящих за столом.