– Сейчас будем вытирать вам рот, – сказала она почти шепотом, отводя взгляд.

Всего один слой ткани отделял кончики тонких пальцев от его губ. О Боже! Он ощущал ее тепло. Когда она дотронулась до верхней губы, рот его невольно приоткрылся, и из него вырвался шумный вздох. Прохладная вода потекла в горло, но эти несколько капель не могли устранить страшной сухости после длительной жажды.

Аннелиза снова опустила воротник в воду и прижала к его губам. Смоченная ткань перестала быть барьером – ее будто вовсе не существовало. Биение крови в кончиках пальцев передалось пленнику, и его нижняя губа дрогнула в унисон другой, еще более чувствительной части тела, пребывавшей дотоле в безмятежном покое. Теперь разбуженная плоть недвусмысленно напоминала ему, что он все еще мужчина.

Аннелиза погрузила свободную руку в воду, откинула голову назад и открыла рот, чтобы напиться из пригоршни. Несколько крупных капель упали мимо и потекли по ее гладкой шее, оставляя мокрые блестящие следы. Ненароком оброненная влага так и просила приблизиться и слизнуть ее, словно бесценную добычу. Если бы на Майкле не было оков, вероятно, ему трудно было бы справиться с этим желанием.

Поймав устремленный на нее пристальный взгляд, Аннелиза вспыхнула.

– Я просто хотела попробовать воду, – сказала она. – Убедиться, не слишком ли она просолилась от воротника.

Но Майкл ничего не замечал, он сгорал от безумной страсти. Погасить этот жар могло разве что омовение в ледяной купели вскрывшейся полыньи.

Он попытался умерить свой пыл и привести в порядок мысли. Проклятый голландец! Наверняка специально подослал ее, чтобы дать ей возможность выведать то, что ему нужно. Майкл набычился, словно готовясь к нападению, и подался вперед.

Только тут Аннелиза осознала свою незащищенность. Воротник выскользнул у нее из рук, и она, быстро отойдя назад, беспомощно остановилась, подобно завороженному еноту перед хитрой ловушкой. Ее широко раскрытые карие глаза настороженно поблескивали в тусклом свете, а одежда на груди натягивалась от участившегося дыхания.

Майкл тут же сделал шаг назад. Он хотел попросить, чтобы она снова подошла, но усилием воли подавил в себе это желание.

– Мне надо идти, – прошептала Аннелиза. Она жестом показала на бадейку. – Я только хотела принести вам воды и сказать, что мы попали в шторм.

Она попятилась еще дальше и, когда ее спина уперлась в ограждение, протянула руку за фонарем.

– Постойте. – Майкл презирал себя за жалобные нотки в голосе. – Какой смысл возвращаться наверх, если разыгралась непогода? Что вы будете там делать?

– Молиться за вас, Майкл Роуленд, молиться даже после того, как узнаю, что вас нет в живых. Буду просить Бога, чтобы он ниспослал свое прощение тому, кто погубил себя из-за каких-то ничтожных орехов.

– Ну тогда уж точно моя душа обретет спасение, – хмыкнул Майкл, переходя на прежний шутовской тон, не желая показать, насколько его задели ее слова. Она будет молиться за него, когда он будет мертв! – Аннелиза!

Это имя звучало у него в голове. Бесподобные, ласкающие слух звуки. И оно так подходит ей. Майкл прикрыл глаза. Его губы задрожали при воспоминании об ощущениях от прикосновения ее пальцев.

– Уходите, если хотите. Не в моей власти задержать вас.

Майкл достаточно хорошо знал женщин и не очень удивился тому, что последовало за этими его словами. Едва он отпустил ее, как Аннелиза тут же вернулась и повесила фонарь обратно на крюк. Сцепив руки, она воздела их к небу, словно собираясь тут же помолиться за него. Потом прижала стиснутые кулачки к губам, но лишь на миг, потому что корабль качнуло и она была вынуждена схватиться за перегородку, чтобы не упасть.