Капитан взмахнул рукой, призывая Клопстока следовать за ним. Ни тот ни другой даже не соизволили помочь ей подняться по лестнице. Никто не обращал на нее внимания и когда она вынырнула из люка на палубу, щурясь от солнечного света.

Теперь Аннелиза испытывала еще большее одиночество, чем у себя дома, в Амстердаме. У нее не осталось ничего, кроме воспоминаний; ей нечем было занять голову, кроме собственных мыслей; зато призрачный образ Питера Хотендорфа замаячил в сознании более явственно. Она обманула своего мужа. Отныне ей суждено постоянно жить с этой мыслью и чем дальше, тем глубже осознавать зависимость своего положения от человека, у которого будут все основания презирать ее.

Пройдя к себе Аннелиза улеглась на постель, хотя больше всего на свете ей хотелось остаться на палубе. В каюте не было иллюминатора, а она жаждала видеть море. Может быть, ей удалось бы разглядеть какой-нибудь остров и качающийся на волнах бочонок – это дало бы ей надежду на то, что Майкл, возможно, жив. Обливаясь потом, она думала о том, что в школе «Дочери компании» у нее по крайней мере была определенная роль. Но самое главное, у нее была надежда; она ждала, что в один прекрасный день все поймут, как они заблуждались в отношении ее, и примут в свое общество.

Теперь она лишилась всего. У нее даже не было возможности выразить малейший протест по поводу обращения капитана, потому что по существу Фербек был прав. У нее не осталось никакой защиты. Тем не менее она не могла признаться, что принимала участие в побеге Майкла, иначе бы ей грозила смерть.

Немного поколебавшись, Аннелиза достала из шкатулки брачную перчатку и надела ее, внушая себе при этом, что, может быть, ее представления ошибочны и надежда еще остается. У нее была возможность убежать вместе с Майклом, но она поступила честно и осталась, чтобы выполнить обязательства, как того требовало соглашение между ней и Питером Хотендорфом. Если он примет ее после всего случившегося, она постарается быть ему хорошей женой.

Однако как только Аннелиза попыталась представить себя в этой роли, в голове ее образовалась странная пустота.

Ее безрадостные размышления прервал донесшийся снаружи голос матроса:

– Вижу землю!

За дверью сразу раздался дружный топот ног. С палубы слышались скрип лебедок и потрескивание канатов – это матросы начали убирать паруса.

Почувствовав неожиданный прилив сил, Аннелиза быстро поднялась с постели. Наконец-то после многих месяцев она увидит землю! Волнение мигом оттеснило все ее прежние заботы. Она больше не воспринимала себя изгнанницей; во всяком случае, теперь это не имело большого значения.

Моряки были настолько заняты своими делами, что не обращали на нее никакого внимания. «Остров сокровищ» двигался вперед мимо крошечных выступов, поднимавшихся из глубины моря, – издали они напоминали дельфинов. Повсюду торчали дюжины таких миниатюрных островков. Как рассказывал Майкл, в Ост-Индии их насчитывалось до нескольких десятков тысяч, и многие из них были настолько малы, что их захлестывало даже невысокой корабельной волной; островки располагались так плотно друг к другу, что между ними, казалось, не прошла бы и гребная лодка. Аннелиза облегченно вздохнула, подумав, что побег Майкла и в самом деле мог завершиться благополучно.

Фербек отдал отрывистую команду, ход судна замедлился. Аннелиза схватилась за поручни, чтобы сохранить равновесие, так как корабль резко качнуло. Теперь уже и с палубы можно было заметить вдали неясные силуэты островов, увенчанных сочной зеленью. Долгожданные острова Банда. Впервые за многие месяцы глаза ее наслаждались живыми красками.

Тем временем матросы продолжали сворачивать паруса, и корабль двигался все медленнее.

– По правому борту Солнечные Ворота! – громко прокричал дозорный и затем принялся усиленно отдавать приказы жестами.