– По правому борту Солнечные Ворота! – громко прокричал дозорный и затем принялся усиленно отдавать приказы жестами. Корабль выполнил сложный вираж, позволивший проскочить опасное место, и моряки снова перенесли паруса на нужный галс. Узкий проход между двумя коварными утесами с отвесными стенами и высокими вершинами, на которых вплотную друг к другу громоздилось невероятное количество деревьев, остался позади. Все это время голоса матросов и скрип снастей громким эхом отражались от скал.

Когда корабль миновал скалистый коридор и плавно вошел в гавань Банда-Нейры, воздух показался Аннелизе непривычно тихим, почти безжизненным. Шумы словно рассеялись в ярком, ослепительно синем небе.

Вид гавани всколыхнул в ее душе тоску по дому, где был похожий порт со множеством пакгаузов. Сразу же за ними сосредоточились дома пастельных цветов, которые все до единого были построены в истинно голландском стиле, без поправки на местный климат. От этого зрелища ей на секунду показалось, что корабль совершил что-то вроде обратного путешествия в пространстве и теперь входит в прибрежные воды Амстердама.

Однако она не могла не заметить и отличия. Непривычно колыхались на ветру тропические деревья, обмахивая длинными пушистыми ветками дома и складские постройки; позади них, накрывая своей тенью, возвышался массивный вулкан. До этого Аннелиза видела вулканы только на картинках. На уроках географии она объясняла своим ученицам, что эти с виду безобидные горы таят в себе угрозу извержения. Местный вулкан еще не потух окончательно: над кратером его высоко в небе зловеще курились желтоватые облачка – свидетельство непрекращающейся работы, которая шла в чреве громадного огненного котла.

В отличие от невозмутимо-деловой атмосферы Амстердама на Банда-Нейре жизнь била ключом. Отовсюду слышались ритмичные звуки бесчисленных барабанов и пронзительный свист бамбуковых дудок. На воде, раскачиваясь взад и вперед, цеплялись друг за друга кривыми скобами узкие лодки желтого, красного и синего цветов. Целый отряд таких лодок с двумя рядами коричневых улыбающихся гребцов направился встречать «Остров сокровищ».

Тяжелый всплеск за бортом возвестил о спуске якоря. Корабль резко качнуло.

Фербек прокричал приветствие на чужом языке, предназначавшееся людям в лодках. С легкостью, приобретенной за долгие годы практики, он спустился по веревочной лестнице и спрыгнул в одну из них, где занял почетное место. Лодка тут же проворно устремилась к берегу.

Аннелизе был хорошо известен порядок высадки – прежде ей приходилось достаточно часто рассказывать об этих правилах в процессе напутствий юным новобрачным. Она знала, что первым на берег отправляется капитан, чтобы уведомить власти об отсутствии на корабле чумы. И все же ей стало несколько не по себе оттого, что Фербек оставил корабль в окружении сотен чужих глаз, устремленных в их сторону.

Питер Хотендорф наверняка уже прибыл на пристань. Возможно, он был одним из тех незнакомых людей, которые терпеливо дожидались, когда капитан выйдет из своей маленькой лодки.

Аннелиза знала, что пройдет несколько часов, прежде чем она сама сойдет на землю. Сначала на корабль прибудет представитель компании с переписчиком, и они составят опись всего, что есть на борту. До этого никому не будет позволено сойти на берег, и ей следовало воспользоваться передышкой, чтобы переделать кучу дел; но как тяжело возвращаться в каюту и упаковывать вещи, каждая из которых напоминала о пребывании на этом корабле.

С берега им махали цветами юные девушки, которые по чьему-то неведомому сигналу вдруг затянули песню и начали совершать сложный танец. Яркие платья из разноцветных тканей и блестящие иссиня-черные волосы веером разлетались в такт движениям тонких, изящных тел.

Аннелиза всматривалась в толпу немолодых мужчин, пытаясь угадать, кто из них может оказаться ее мужем. В конце концов ее внимание привлекли двое: один, дородный, несомненно, состоятельный, производил впечатление весьма добродушного человека – у него была широкая улыбка, отчего на лице его собирались многочисленные морщинки.