И в последующем у него никогда не было больших запросов. Он и не представлял, что женщина может светиться изнутри только потому, что он улыбнулся ей. Ему никогда не требовалось, чтобы она полностью доверялась ему, чтобы ее руки покоились у него на груди и чтобы он знал, что она черпает уверенность в сильных ровных ударах его сердца. Стоило ли взваливать на себя тяжкую ношу ответственности всего лишь ради того, чтобы, приходя каждый вечер домой, видеть светящуюся улыбку и ощущать прикосновение женских рук к своей груди?

Но почему же тогда внезапно обретенная и так оберегаемая им свобода все чаще рождала в его душе ощущение бессмысленности и пустоты? Кто из смертных мог благодарить судьбу больше, чем он после нескольких недель острейших переживаний? Сначала интригующая, полная треволнений операция по добыванию орехов под носом у голландцев, потом смертельный страх быть пойманным, а после – чередование надежды и отчаяния, ожидание возможной смерти и упование на чудо. К этому еще можно было добавить последние два дня жизни в обнимку с деревом, на краю гибели, а также то, что теперь, когда его вызволил этот пират, перед ним открывалась перспектива новых приключений.

Сейчас ему, по всем правилам, полагалось смаковать пикантные моменты прошлого, а он вместо этого думал только о ней, об Аннелизе, и до дрожи в кончиках пальцев хотел оказаться на месте мужчины, который мог беспрепятственно войти в ее комнату, увидеть, что жена улыбается ему, а ночью разделить с ней ложе, чувствовать ее дыхание на своих волосах, ощущать под собой ее трепет, исходящий из глубины, неподвластный воле, охватывающий все тело и составляющий основу наслаждения любовью.

Когда-то Майкл добровольно отказался от этого наслаждения ради свободы, однако теперь он испытывал острую необходимость вновь испытать его.

Всю дорогу до Ран-Айленда Майкл провел в угрюмом молчании. Когда они наконец прибыли на место, солнце клонилось к закату, обволакивая все вокруг золотисто-оранжевой дымкой. Теплые тона сглаживали резкие очертания острова, представлявшего собой всего-навсего сторожевую заставу, сохранившуюся с древних времен. Маленький островок теперь оставался единственным хлипким оплотом Британии в Ост-Индии, и находившимся здесь военным не приходилось рассчитывать на удобства быта.

Заход пиратских вельботов в здешний док не являлся чем-то из ряда вон выходящим, поэтому появление ялика, привезшего Майкла, не вызвало никакого шума. Заметив бадейку с водой, Майкл тут же припал к ней губами. Пока он утолял жажду, вода текла по его обожженному солнцем лицу, но он словно не замечал этого. Напившись, Майкл встряхнулся по-собачьи, так что брызги с волос полетели во все стороны.

Пообещав своему спасителю не задерживаться и расплатиться как можно скорее, Майкл вошел в обветшалую хижину, служившую штаб-квартирой командования.

Капитан Ричард Эллингтон сидел за картами с одним из своих подчиненных. Оторвав взгляд от стола, он взглянул на Майкла и вдруг побледнел так, словно перед ним неожиданно появился призрак.

– Ты сейчас должен быть в Виргинии, а не здесь, – сурово заявил он. – Неужели ты провалил миссию?

– Неумышленно. Они схватили меня в Африке и повезли обратно на голландском корабле.

Майкл стал подробно рассказывать, как его взяли в плен и посадили в карцер на «Острове сокровищ».

– Они же поймали тебя со всхожими семенами. – Изумлению капитана Эллингтона не было предела. – Как тебе удалось выбраться живым?

– Очень просто. Я сбежал.

– От голландцев еще никто не убегал.

– Мне помогли. – Майкл даже чуть вздрогнул, вспомнив все перипетии побега.