— Может, мне лучше сдаться? — предложил Феликс.

— Тогда тебя повесят, — возразила Артия. — Я знаю, ты предпочитаешь ничто чему-либо определенному, но это уж слишком глубокое ничто, даже для тебя…

— Клянусь оком циклона, — воскликнул Эбад. — Давайте убираться отсюда!

И, подхватив Феликса Феникса под руки, Артия и Эбад углубились в сумрак неосвещенных переулков Портового Устья. Уолтер плелся следом, причитая, как нелегко будет отстирать винные пятна от тонкого черного сукна.

— Неужели?

— А то нет! Список кораблей, он ведь нужен не для меня, правда?

— Правда. Справляйтесь со своими трудностями сами, мистер Феникс.

— А я и не прошу ничьей помощи.

— Вот и отлично, — заключила Артия. — Ни разу еще не видела, как ты злишься…

— А меня еще никто не злил! Хотя нет, — Феликс притих, опустив глаза к темной воде, по которой бесшумно скользила ведомая Эбадом и всё еще причитающим Уолтером лодчонка, — однажды разозлили. Всего один раз в жизни. И эта злость останется во мне навсегда.

Артия, похоже, расслабилась. Как львица после удачной охоты, подумал он.

— Видимо, твоя история невесела, — прошептала она.

— Вы ее никогда не узнаете, мадемуазель.

— Очень рада этому, сэр. Мне и своих печалей хватает.

Артия бросила на Феликса внезапно посуровевший взгляд, осознав, что она, так же как и он, невольно выдала мучившую ее боль. Ей этого не хотелось.

Впрочем, это не имело значения. Так же, как и сам Феликс Его можно будет высадить на берег как-нибудь позже. Со своими собственными планами она уже определилась — они были опасны, но тверды. И, она не могла этого не признать, весьма театральны.

Пыжась от заслуженной гордости, капитан удалился в свою опрятную каюту и налил себе бокал белого вина. Он еще не знал, что наутро судьба сведет его с Артией Стреллби.

Эбад Вумс стоял на полубаке и в подзорную трубу — деталь реквизита, оказавшуюся вполне настоящей, — наблюдал за стройным силуэтом клипера «Слон», который медленно выходил из гавани, на ходу распуская белоснежные облака парусов.

— Гляньте, как идет, — сказал Эйри. — Точно лебедушка.

К кому относилось это замечание, так и осталось невыясненным, но вряд ли к Артии, которая как раз в этот момент появилась в дверях своей каюты. У нее на плече восседал красно-зеленый Планкветт, а уж он-то на лебедя совсем не походил.

— Беда, — пробормотал Черный Хват. — Опять она что-то задумала. Это у нее на лице написано.

Соленый Питер, стоявший у Черного за спиной, ответил очень ровным голосом:

— Артия рассказала нам об этом клипере, о «Слоне». Он направляется в Синюю Индею…

Феликс на палубе не показывался. Обеспокоенным Уолтеру и Питеру он сказал, что страдает морской болезнью, и остался лежать в трюме, на мешках с кофе. Может, таким образом он тактично давал понять, что больше не будет мозолить им глаза, пока его не высадят на берег. До сих пор морская болезнь щадила его.

Артия вышла на середину палубы.

Она взглянула на море, туда, где «Слон» гордо рассекал длинные синие волны. Потом обвела взглядом свою команду. Глаза у нее были спокойные. Она еле заметно улыбалась.

— Если бы дело происходило на сцене, в нашем спектакле, — спросила она, — что бы произошло дальше?

Никто не произнес ни слова. Потом Честный Лжец воскликнул:

— Мы бы догнали этот корабль и захватили его!

— Добыча соблазнительная, — согласилась Артия.