— Тугсы? — повторила она.

— Нет, госпожа, нет, — сказал маратх.

Ада распахнула свою белую шелковую накидку и открыла золотое ожерелье, висевшее у нее на груди, в центре которого было изображение змеи с головой женщины. Она дотронулась до этого символа индийских душителей и опять посмотрела на грудь Сандокана.

— Почему я не вижу змеи? — спросила она слегка взволнованным голосом.

— Потому что эти люди не тугсы, — сказал Каммамури.

Какая-то искра сверкнула в глазах сумасшедшей, но тут же потухла. Поняла ли она то, что сказал ей Каммамури? Может быть.

— Каммамури, — сказал Янес вполголоса, — а если бы ты произнес имя ее жениха?

— Нет, нет! — с ужасом воскликнул маратх. — Она бы впала в безумие.

— Она всегда такая безучастная?

— Всегда, если не слышит звуков рамсинги и не видит аркан или статую богини Кали.

— А что тогда?

— Тогда она убегает в паническом страхе, и несколько дней проводит в безумном бреду.

В этот миг сумасшедшая обернулась и медленными шагами направилась к двери. Каммамури, Янес и Сандокан, оправившийся от своего волнения, последовали за ней.

— Что она хочет? — спросил тихо Янес.

— Не знаю, — ответил маратх.

Выйдя из дома, сумасшедшая остановилась, пристально разглядывая траншеи и палисады, защищавшие дом, потом направилась к оконечности мыса, глядя на море, которое ревело у подножия его.

Внезапно она наклонилась, как бы прислушиваясь к реву волн и, разразившись судорожным смехом, воскликнула:

— Мангал!

— Что она говорит? — спросили в один голос Сандокан и Янес.

— Наверное, она спутала море с рекой Мангал, которая омывает остров тугов.

— Бедняжка! — воскликнул Сандокан, вздохнув.

— Ты надеешься, что можно вернуть ей разум? — спросил Янес.

— Да, я надеюсь, — ответил Сандокан.

— Каким образом?

— Я скажу тебе это, когда мы освободим Тремаль-Найка.

— Мы возьмем с собой эту бедняжку?

— Да, Янес. Без нас англичане могут напасть на Момпрачем и увезти ее.

— Когда мы отправляемся? — спросил Каммамури.

— Немедленно, — сказал Сандокан. — Путь у нас неблизкий, и «Гельголанд», возможно, недалеко. Спустимся вниз, в поселок.

Каммамури взял за руку Аду и помог ей сойти с лестницы, следуя за Янесом и Тигром Малайзии.

— Какое впечатление произвело на тебя все это? — спросил португалец у Сандокана.

— Болезненное впечатление, Янес, — сказал пират. — Ах если бы я смог когда-нибудь сделать ее счастливой!

— Похожа она на покойную Марианну?

— Да, Янес, да! — воскликнул Сандокан взволнованно. — Те же черты, что у моей бедной Марианны!.. Довольно, Янес, не будем больше говорить о ней. Это заставляет меня страдать, нечеловечески страдать!

Тем временем они дошли до первых хижин поселка. Именно в этот момент три праос, наполненные грузом с «Молодой Индии», входили в бухту.

Их экипажи, заметив своего главаря, приветствовали его громкими криками, исступленно потрясая оружием.

— Да здравствует непобедимый Тигр Малайзии! — вопили они.

— Да здравствует наш храбрый капитан! — вторили им пираты на берегу.

Властным жестом руки Сандокан собрал вокруг себя всех пиратов, которых было не меньше двухсот, по большей части малайцев и даяков Борнео, и обратился к ним с речью.