– Что это за тайна?

– Известно ли вам, чем занимался дон Энрике вдали от Новой Испании?

– Нет.

– Он был пиратом.

– Пресвятая дева! – в ужасе воскликнул дон Хусто.

– Да, пиратом, пиратом. Я сама видела, как он участвовал в осаде и разграблении Портобело. Он был любимцем этого богоотступника Моргана. Заодно с его злодеями грабил города и селения испанского короля, жег дома и храмы, бесчестил женщин и девушек из знатных семейств. Так неужто такой человек достоин стать графом де Торре-Леаль? И не спасаю ли я вас, разоблачая перед вами истинную сущность этого человека?

– Конечно, еще бы. Но готовы ли вы подтвердить это перед судом?

– И даже перед самим королем, если потребуется.

– В таком случае я пошлю за вами, когда понадобиться…

– Нет, вы должны сегодня же взять меня под свое покровительство. Поймите, ко мне подошлют убийц, и, мертвая, я навсегда умолкну. Дон Энрике знает, где я живу, знает, что мне известно его прошлое, что я одинока и беззащитна, и, прежде чем я успею громогласно разоблачить его, он убьет меня, я в этом уверена.

– Пожалуй, вы правы.

– Я единственная помеха на его пути, и он не остановится перед тем, чтобы убрать меня.

– Мне пришла в голову превосходная мысль.

– Какая?

– Сегодня состоится моя свадьба в доме моей сестры и посаженой матери Гуадалупе, вдовы де Торре-Леаль. Мы пробудем там весь день, сюда вернемся только к ночи. Я провожу вас сейчас к сестре, а потом вы поселитесь здесь, у меня. Согласны?

– Да.

– Моя сестра знает вас?

– Не думаю.

– Тем лучше. Идемте же.

– А как, по-вашему, мне следует поступать дальше?

– Вы приедете вместе со мной к графине, и едва в ее доме появится дон Энрике, вы бросите ему в лицо все, что вы о нем знаете, и прибавите к этому, что он похитил вас.

– В моем похищении он не виновен.

– Пусть так, но кто может опровергнуть ваши обвинения?

– Никто.

– Вот ему и не удастся оправдаться.

– Понимаю.

– Следуйте за мной, время не терпит.

Об руку со своей гостьей дон Хусто сошел вниз, где у подъезда их ожидала карета, запряженная парой превосходных мулов. Заговорщики уселись в карету, которая легко и быстро покатила по улицам города, пока не остановилась у величавого обиталища графов де Торре-Леаль. Здесь также царило лихорадочное оживление, – все готовилось к предстоящему торжеству.

Ведя закутанную в непроницаемую вуаль даму, дон Хусто прошел мимо слуг, толпившихся в патио. Слуги и конюхи провожали жениха низкими поклонами, уверенные, что он ведет свою невесту.

Чета поднялась по лестнице и вошла в одну из комнат, где, кроме служанки, никого не было.

– Хулиана, – обратился к ней дон Хусто, – передай сеньоре графине, что мне надо поговорить с ней. Она у себя одна?

– Нет, у сеньоры гостья.

– Все равно, передай, что я жду ее.

Мгновенье спустя дверь отворилась, и в комнату вошла графиня де Торре-Леаль. Это была женщина средних лет, необычайно бледная; черты ее лица и вся манера держать себя говорили о природной доброте и мягкости ее характера.

На ней было платье черного бархата, отделанное черными кружевами, брильянтовая диадема сверкала на головном уборе из черных кружев и бархатных лент. Длинные подвески, широкое ожерелье и брильянтовая брошь на груди дополняли ее богатый наряд.

– Добрый день, Гуадалупе, моя посаженая мать, – сказал ей с горделивой улыбкой дон Хусто. – Как ты сегодня почивала?

– Несколько лучше, – ответила графиня, легким наклоном головы приветствуя донью Ану, поднявшуюся с кресла.