В глубине островка что-то находилось, я чувствовал напряжённость от этого, а потому шагал глубже и глубже в заросли, пока не вышел к озеру. После надоевшего белого золота его тёмно-синяя вода завораживала. Встав на колени, я взглянул на своё отражение… и не увидел его. Вся обстановка вокруг имела своё изображение, я — нет. Очень странное ощущение.

Зачерпнув ладонями жидкость, почувствовал приятную прохладу. Но когда вода просочилась сквозь пальцы, понял, что она совсем не мокрая. Набрав несколько раз, поразился сюрреалистическому ощущению. Сухая вода? Кажется, в прежнем мире что-то такое было. Но я ведь не в обычной реальности, вроде как. Каждый видит внутренним мир согласно своим жизненным убеждениям, вот только почему у меня это оазис в пустыне? Очень странно. Никогда не испытывал романтизма по отношению к Египту и мумиям, скорее тематика вампиров нравилась в детстве.

Вода манила, так и хотелось нырнуть туда. Я обернулся, но ожидаемо никого рядом не было, да и быть не могло в принципе, это ведь мой мир. Вот только мысль, что это походило на попытку утопиться, занозой вонзилась в мозг.

Надо идти дальше, в этом ведь смысл, Ширейлин так рассказывал. Пусть учебник говорил о том, что должен видеть внутреннюю структура меридианом и пытаться влиять на неё, но, блин, сейчас всё совсем не так.

Была не была.

Не раздеваясь, я шагнул в озеро. Ещё шаг. Да, вода прохладная, но не было неприятного ощущения мокроты, наоборот, когда поверхность достигла шеи, я будто всё это время был сонным и пробуждался. А потому таки нырнул.

Хм. Я могу дышать под водой? И почему мне так радостно? Подъём настроения буквально с пустого места, это очень странно.

Я открыл глаза, так как зажмурился инстинктивно, когда нырнул. И вот оно! Все те самые меридианы, они тянулись к оазису наверху, я же находился словно в аквариуме для золотой рыбки. Круглые такие, видел их не раз когда-то давно. Где-то. Где? Забыл?

Меня снова куда-то потянуло, на дно этого аквариума. Там находились камни, что-то вроде щебёнки, но очень мало, но более квадратного метра. А в центре круглый стеклянный шар, он блестел и переливался в свете золотого оазиса сверху. Я взял его в руки и тот тут же преобразился. С величайшим удивлением увидел себя же в смутно знакомой одежде, с короткими волосами. Я сидел за столом в окружении короткоухих людей и что-то писал ну очень красивым почерком, не своим. Никогда не имел тяги к каллиграфии. Другой я перестал писать, схватился за сердце, а потом резко повернул голову и посмотрел на меня.

Шар тут же упал из моих рук, которые задрожали от резко нахлынувшего и тут же прошедшего ужаса. Ощущение, будто повернулся к зеркалу и увидел собственный затылок.

Я не дурак, потому сразу же понял, кто это. И, судя по всему, ему там живётся неплохо. Учится в школе, красиво пишет, и наверняка оценки получает в разы получше меня прежнего. Его соседка по парте, которую увидел мельком, староста класса, ужасно чсв-шная девчонка. В прежней жизни она бы удавилась, но не села рядом со мной, детдомовцем. Выходит, они сдружились? Фу, даже думать о таком противно.

Подплывать снова к шару я не собирался, испытывая брезгливость, потому поднялся выше и принялся разглядывать сеть меридиан. И они действительно выглядели красиво: идеально ровные, толстые, переплетены подобно канату. Разве что, как-то странно вибрируют. На разных расстояниях на них, словно бусы, нанизаны шары.

А ещё заметил ту звездообразную структуру, только она была черна как ночь, а вовсе не светящаяся, как это видел раньше через предпараджу. Ёё концы упирались в канаты, пропуская сквозь себя и словно загрязняя. На небольшое расстояние они становились такими же чёрными.

И вдруг из глубины звезды на меня что-то посмотрело. Я не видел глаз, не видел самого существа, лишь жутко неприятное ощущение, что больше не один. А потом тварь пропала, оставив после себя гнетущее чувство того, что был на волосок от чего-то очень плохого.