На меня они не реагировали – молчали, иногда постанывали. Вероятно, что эта экскурсия по Лондону была им в тягость.

В сопровождении двух вооружённых всадников нас повезли по городу как диких зверей.

Добрые горожане бранились и сквернословили, то и дело швыряли в нас камни, плевали или окатывали помоями.

Мальчишки лет десяти пятнадцати устроили интересное состязание – они мочились на ходу и пытались достать нас своими струями. Надо признать, некоторым это удавалось.

В какой то момент все эти безобразия вывели меня из себя. Но деваться было некуда, и я спросил у кучера когда мы приедем. Тот ответил, что до Тайберна рукой подать, и что дерево скоро начнёт плодоносить. Я ничего не понял, потому что название мне ни о чём не говорило, а садоводством я не интересовался.

Потом мы выехали на лондонскую окраину и остановились в какой то чудесной деревне.

– А вот и наша трёхногая кобылка, – сказал кучер.

Посреди деревни, на возвышении, стояла треугольная виселица, на которой с комфортом могли разместиться человек двадцать. Это величественное сооружение окружала толпа зевак.

Люди продолжали собираться на площади и через час яблоку было негде упасть – полагаю, сэр Исаак Ньютон провёл бы здесь своё время без пользы.

Нашу повозку подвезли к тому прекрасному «дереву» и наши охранники никого к нам уже не подпускали.

Атмосфера, надо сказать, царила весёлая и непринуждённая. Продавцы эля и булок шныряли в толпе и предлагали выпить и перекусить. Дети бегали друг за другом и прятались в подолах матерей, а мужчины что то обсуждали и гоготали на всю округу. Англичане – шумный народ, знаете ли.

Не прошло и пары часов, как на высокий помост вышел важный человек и зачитал всем приговор. А приговорили в тот чудесный день ни много, ни мало, а дюжину преступников.

Мужчин решили наказать, в основном, за воровство, а двух женщин признали таки добрыми ведьмами.

Приговорённых злодеев вывели из толпы – оказалось, что они всё время стояли неподалёку, но я их не замечал, потому что они не отличались от остальных зевак – им даже не связали руки.

Правда, почти все они грустили – лишь один молодой паренёк, по моему, умалишённый, пытался шутить – я не смеялся, но публика оживилась.

Важный человек спросил у собравшихся, не желает ли кто нибудь попробовать себя в роли палача.

Я удивился такому чудесному предложению, но желающие нашлись тут же, знаете ли.

Вышла пара тройка мужчин, один подросток и одна женщина. Угадайте, кто была эта женщина!

Я и сам не поверил своим глазам – это была жена Сэндлера, прилежная домохозяйка, которая может вязать целыми днями и молчать, мать двоих детей, и моя жена, кстати, тоже. К счастью, детей любезного ростовщика я в толпе не заметил.

У ведущего мероприятие мужчины была нелёгкая задача – выбирать на роль палача между женщиной и подростком – мужчин он даже не рассматривал.

Ребёнок, к моему удовольствию, роли палача не получил и разревелся на всю округу, зато жена Сэндлера была в восторге.

Всё происходило как во сне. Я щипал себя и уговаривал проснуться, но я почему то не просыпался, а шоу продолжалось.

Но проснулся Сэндлер, начал смеяться и орать, что он ни в чём не виноват. Я пытался его успокоить, но не мог.

Меня спас охранник – он с силой приложился дубиной к уху ростовщика и тот мигом заткнулся. Я же взял себя в руки и тут же вернул контроль за своим разумом.

Тем временем помощник ведущего расставил приговорённых по местам – каждый из них получил по деревянному пьедесталу со ступеньками. Они зашли на свои подставки, а ассистент связал им руки и накинул на их шеи петли.

Подоспел священник и прочитал чудесную молитву, от которой зрителей клонило в сон, а сумасшедший паренёк, уже с петлёй на шее, засмеялся, плюнул в священника, но не попал таки.