<Между 17 и 23 мая 1842. Москва.>

Нет, не могу, ради бога переговори и от него узнай, чего он хочет. Если экземпляров, то пусть отнесет в контору прежде деньги и потом возьмет сколько их нужно завтра.

А дальнейшие все дела будут принадлежать Шевыреву. Я не могу видеться с книгопродавцами. Я уже давно так положил.

Погодину М. П., 17–23 мая 1842 («Нет, не брал…»)

<Между 17 и 23 мая 1842. Москва.>

Нет, не брал.

Усачеву В. И., 17–23 мая 1842

<Между 17 и 23 мая 1842. Москва.>

Прошу покорнейше г. Усачева обменить находящийся у него билет сохранной казны, данный мною в уплату за бумагу, ценой в тысячу рублей с процентами, на прилагаемый при сем равной цены.

Н. Гоголь.

Языкову Н. М., 18–23 мая 1842

<Между 18 и 23 мая 1842. Москва.>

Петр Михалыч не едет. Но я еду к тебе с огромной свитой. Несу тебе и свежесть, и силу, и веселье, и кое-что под мышкой. Жди меня и не уезжай без меня никак. Клянусь, слетит с тебя последнее пасмурное облако, ибо я сильно, сильно хочу тебя видеть, как никогда доселе не алкал; а что сильно, то не может быть никогда вяло или скучно. Обнимаю тебя заочно, пока не обниму всего и крепко как следует лично. Прощай, до свиданья. На обороте: Николаю Михайловичу Языкову.

Аксакову С. Т., октябрь 1841 — 23 мая 1842

<Октябрь 1841-23 мая 1842. Москва.>

Прошу вас покорнейше, дорогой Сергей Тимофеевич, отправить эти два письма к Томашевскому для отправки за границу. Как ваше здоровье и что делается в желудке? И сходили ли на низ, и кстати что делает столяр?

Погодину М. П., октябрь — 23 мая 1842

<Октябрь 1841-23 мая 1842. Москва.>

Чертков просил тебя к нему обедать.

Зайди пожалуйста на одну минуту ко мне.

Погодину М. П., февраль — 23 мая 1842

<Февраль — 23 мая 1842. Москва.)

Хорошо, пусть придет подъемщик. Я думал, что достаточно записки к Ивану Яковлевичу, а когда лучше подъемщик, то пусть подъемщик.

Письмо к Аксакову написано хорошо.

Шереметевой Н. Н., май — 4 июня 1842

<Май — 4 июня 1842. С.-Петербург.>

Благодарю вас от всего сердца за память обо мне и за молитвы. Здоровье мое, слава богу, кое-как плетется. Тружусь, работаю с молитвою и стараюсь не быть свободным ни минуты. Испытав на опыте, что в праздные минуты к нам ближе искуситель, а бог далее, я теперь занят так, что не бывает даже времени написать письмо к близкому человеку. Знаю, что близкий человек простит, потому и не извиняюсь. Работать нужно много особенно тому, кто пропустил лучшее время своей юности и мало сделал запасов на старость. Бог да хранит вас и да наградит вас за то, что не забываете меня своими молитвами.

Признательный к вам Н. Гоголь.

На обороте: Надежде Николаевне Шереметьевой.

Погодиной Е. В., 4 июня 1842

1842. СПб. 4 июня.

Пишу письмо к вам, ибо Михаила Петровича, вероятно, уже нет в Москве. Обнимаю вас заочно. Не стану говорить о том, что я еще сильнее и глубже люблю друзей моих по мере того, как отдаляюсь от них. Вы должны это чувствовать и верить словам моим. Сердце женщины меньше подвержено недоверчивости и сомнениям, как мужчины. Передайте мое душевное и сердечное объятие Михаилу Петровичу в первом письме и скажите ему, что кто один раз вошел в мою душу, даже хотя бы он меньше его на то имел право, тот уже останется вечно там, и нет человеческих сил, властных его оттуда исторгнуть.