|
От них я бы желал теперь, особенно жестких слов. Мне кажется, что вы находитесь теперь в таком периоде вашего душевного состояния, что поймете это (для многих странное) мое желание. Я знаю, что душа ваша в это время выстрадалась и понимает уже язык, для других недоступный. Итак, не откажите мне в этой просьбе. Есть еще другая просьба, которую я в надежде на доброту вашу смело вам повергаю. Мне слишком будет нужно весь этот год моего пребывания за границей (после которого надеюсь наконец увидеть вас лично вместе со всеми близкими моему сердцу людьми в России) читать всё, что ни будет печататься и делаться в нашей литературе. Как ни скучны наши журналы, но я должен буду прочесть «в них всё. что ни относится до нашего современно — литературного движения, кем бы это ни произносилось, в каком бы духе и виде ни обнаружилось; мне это очень, очень нужно, — вот всё, что я могу сказать. Я прошу о содействии вашем относительно присылки этого ко мне. Мне кажется, что вам возможно будет устроить посредством графини Нессельрод или Поленова, или кого другого, чтобы курьеры, едущие в Неаполь, могли захватывать с собой для меня посылки. А посылки с книгами вы получите или от Плетнева, или от Арк<адия> Россети. Как ни хлопотливо может быть исполненье такой просьбы, но я вам ею надоедаю, потому что знаю вашу добрую душу и потому что мне всё кажется, что придет, наконец, такое время, когда и я, несмотря на всю малость мою, сумею быть вам полезным, чего бы мне очень хотелось. Еще раз прошу вас, не позабудьте сообщить ваше мнение о всей книге вообще. Сначала ваше первое впечатление, потом второе и наконец третие. Не поскучайте для этого прочесть не один раз (и в разные времена) мою книгу, и всё, что ни есть в душе, наголо! Вы этим много облагодетельствуете всей душой вас любящего и почитающего
Н. Гоголя. На обороте: Его сиятельству князю Петру Андреевичу Вяземскому.
Гоголь О. В., 20 января н. ст. 1847
Неаполь. Генваря 20 <н. ст. 1847>. Как мне приятно писать к тебе, добрая сестра моя Ольга, приятно потому, что ты уже возлюбила бога больше всего на свете, оттого и письмо твое, как оно ни просто само по себе, но оно было проникнуто тем спокойствием и той твердостию воли, которых я не нашел в других, оттого и не смутилась ты так малодушно и неразумно, а увидела одна дело в настоящем виде. Оттого и любовь к тебе у меня поселилась теперь родственная, и мне кажется, как будто ты точно моя родная сестра. Прочитавши письмо мое, так смутившее прочих, ты только крепче и лучше помолилась обо мне богу и возвеселилась духом в твердой надежде, что бог спасет меня и проведет повсюду невредимо, и, верно, твоя молитва достигнула бога, и всё будет по ней исполнено, потому что бог исполняет молитвы тех, которые умеют любить его лучше всего на свете и земные привязанности считают мечтой пред привязанностию небесною. Люби же так и впредь его или, что справедливей, люби его с каждым днем больше, и чтобы образ его стоял в мыслях твоих неотлучно впереди всех, впереди матери, впереди брата, впереди сестер и впереди всего на свете. Христос сказал: «Оставь и отца, и мать, и всё на свете и следуй за мною». Что же значит следовать за Христом? Следовать за Христом значит во всем подражать ему, его самого взять в образец себе и поступать, как поступал он, бывши на земле. Как же поступал Христос? Какой род жизни избрал он во образец людям: оставил ли он всех и удалился в пустыню? Нет. Он проходил города и села, всюду искал людей, везде приносил утешительное слово свое, везде целил болящие души и помогал им спасаться, указывая всем путь и дорогу к спасению. Так и нам следует поступать, не сидеть в удалении от людей, <но> повсюду отыскивать страждущих и помогать им, полюбить всех людей так, как полюбил он сам, положивший за них жизнь свою. И сим одним только мы можем угодить ему и получить на небесах блаженство. |
