Не успел он допить кофе, как постучали в дверь. Это была Николя.

– Я слышала, тебе нужна женщина прибрать в квартире и вымыть полы, – сказала она, входя. – Я этим займусь сама, а ты мне расскажешь о встрече с профессором.

– Может быть, сначала выпьешь кофе?

– Нет, спасибо.

– Я хорошо его завариваю, и он тебе не помешает. Видишь ли, мы едем в Танбридж Уэллз.

– На воды?

– Нет, повидать миссис Пиннок. В курс дела я введу тебя по дороге.

Когда Николя уже убирала со стола посуду, Джордж поинтересовался как бы между прочим:

– И как прошли записи Бриттена?

– Неплохо. Я так высоко их оценила, что перед уходом мне дали послушать немного Эллу Фицджеральд.

Отель «Фарли» располагался почти напротив городской ратуши. Это было внушительное каменное здание с колоннами и ухоженным вестибюлем, обстановка которого как бы говорила, что цена за номер здесь никак не может быть ниже двадцати пяти гиней в неделю. Идеальное местечко для пожилых состоятельных дам, которые точно знают, чего хотят и как этого добиться.

Константайна и Николя проводили в гостиную номера миссис Пиннок – большую уютную комнату с пылающим камином: день, несмотря на июнь, выдался прохладный и дождливый. В гостиной стояла уютная кушетка, два кресла и телевизор, а в углу – карточный столик. На низком столе возле камина лежал номер «Таймс», открытый на странице с кроссвордом, и «Оксфордский словарь цитат» в голубом переплете. Миссис Пиннок на вид можно было дать лет пятьдесят, но позже выяснилось, что ей уже все семьдесят: подвижная, ясноглазая дама с ухоженными, подкрашенными лиловым седыми волосами. У нее были хорошие ноги и такая стройная фигура, которая способна была посрамить немало сорокалетних женщин. Усадив гостей, миссис Пиннок предложила им мартини, от которого Джордж с Николя дружно отказались, себе же она налила полную рюмку ликера «Драмюи». Константайн представил Николя как свою секретаршу, мисс Николс, а сам назвался Джорджем Конвеем, частным детективом, желавшим – он упомянул об этом и в телефонном разговоре – навести справки о покойном Антоне Винеску.

Кроме двух имен – своего и Николя – Джордж решил не скрывать от миссис Пиннок ничего.

– Одного из моих клиентов давно шантажируют, – начал он. – Есть основания предполагать, что компрометирующие материалы получены от Винеску. Я не утверждаю, что он сам потворствовал шантажу. Нет, вымогательство началось после его смерти.

Миссис Пиннок закурила и дружелюбно сказала:

– Не надо быть чересчур щепетильным, мистер Конвей. Я виделась с Винеску всего раз или два, однако не удивилась бы, окажись он шантажистом. Чем он только в своей жизни не занимался! Я так и не поняла, почему моя сестра Карла вышла за него замуж. Но, признаться, сейчас я ее выбору рада. Ведь благодаря именно этому я унаследовала крупную сумму. Однако о Винеску мне рассказать нечего. Замечу лишь одно: у него не только левая рука не ведала, что творила правая, он еще и держал в тайне от левой руки, что правая вообще существует.

Слушая миссис Пиннок, Джордж решил, что, если не рассказать ей обо всем начистоту, от нее мало чего добьешься, и потому сразу перешел к делу.

– Насколько я знаю, все бумаги Винеску были уничтожены?

– Да, если они не имели ценности.