Впервые Дженни очутилась по-настоящему наедине с Марком. «Наверняка животные инстинктивно чувствуют, что если он рядом, то все станет лучше», — подумала она и сказала ему об этом.

Марк взглянул на нее:

— Хотелось бы верить. И, надеюсь, Элмендорф оказывает на тебя такое же влияние. Он хороший врач, Дженни. Можешь доверять ему.

— Я доверяю.

Они ехали по раскисшей дороге, ведущей мимо фермы к Грэнит-Плейс. «Акры земли Крюгеров, — размышляла Дженни. — Пасущиеся стада. Призовой скот Крюгеров. А я и в самом деле воображала симпатичный фермерский дом и несколько кукурузных полей. Я ничего не понимала».

— Не знаю, слышала ли ты о том, что Джо переезжает обратно к матери, — промолвил Марк.

— Эрих рассказал.

— Так лучше для него. Мод - умная женщина. Эта семья грешит алкоголизмом. А Джо она станет держать в ежовых рукавицах.

— Я думала, ее брат начал пить из-за того несчастного случая.

— Не знаю. Я слышал, как отец обсуждал это с Джоном Крюгером. Джон всегда говорил, что в тот день Джош Бразерс выпил. Может, несчастный случай был для него отмазкой, чтобы перестать скрывать пьянство.

— Простит ли меня когда-нибудь Эрих за все эти сплетни? Они убивают наш брак.

Дженни сама не ожидала, что задаст этот вопрос. Он прозвучал сухо и безжизненно. Осмелится ли она рассказать Марку о телефонном звонке и о том, как отозвался на это Эрих?

— Дженни...

Помолчав, Марк заговорил. Дженни уже заметила, что, когда Марк особенно сосредотачивался на своих словах, его голос становится ниже.

— Дженни, я не могу тебе описать, насколько другим человеком Эрих стал с того дня, как вернулся сюда после знакомства с тобой. Он всегда был одиночкой. Проводил уйму времени в той хижине. Теперь мы, конечно, понимаем, из-за чего. Но все равно... представь. Сомневаюсь, что, когда Эрих был ребенком, Джон Крюгер хотя бы раз поцеловал его. А Каролина была из тех людей, кто сгребает тебя в охапку, обнимает, когда ты заходишь, ерошит тебе волосы, когда говорит с тобой. Здешние люди не такие. Мы не проявляем эмоции внешне. Как ты знаешь, Каролина была наполовину итальянкой. Помню, отец поддразнивал ее за эту средиземноморскую теплоту. Можешь представить, каково было Эриху, когда она собралась бросить его? Неудивительно, что он так расстроился из-за твоего бывшего мужа. Дай ему время. Сплетни утихнут. Людям будет что помусолить к следующему месяцу.

— По твоим словам, все так легко выходит.

— Нелегко, но не так плохо, как ты думаешь.

Марк высадил ее у приемной врача.

— Я посижу здесь, почитаю. Ты наверняка не очень долго там пробудешь.

Акушер без обиняков заявил:

— У вас были ложные схватки, а на данном этапе мне это определенно не нравится. Вы не перенапрягались?

— Нет.

— Вы похудели еще больше.

— Мне кусок в горло не лезет.

— Ради ребенка вы должны постараться. Солодовое молоко, мороженое - набейте чем-нибудь желудок. И как можно меньше времени проводите на ногах. Вас что-то беспокоит?

«Да, доктор, — хотелось ей сказать. — Я беспокоюсь, потому что не знаю, кто названивает мне в отсутствие мужа. Душевное здоровье Руни хуже, чем я думаю? А как насчет Мод? Она обижена на Крюгеров, а особенно на меня. Кому, как не ей, знать, когда Эрих в отъезде?»

— Вас что-то беспокоит, миссис Крюгер? — повторил Элмендорф.

— В общем, нет.

Дженни передала Марку слова врача. Марк сидел, закинув руку на спинку сиденья. «Он такой большой, — подумала она. — Такой всепоглощающе, уютно мужественный». Дженни не могла представить его, охваченного гневом. Ожидая ее, он читал, а теперь бросил книгу на заднее сиденье и завел машину.