— Дженни, у тебя нет подруги, кузины или еще кого-нибудь, кто мог бы приехать сюда и побыть с тобой пару месяцев? Такое впечатление, что тебе здесь одиноко. Думаю, это помогло бы тебе отвлечься.

«Фрэн», — подумала Дженни. Ей страстно хотелось, чтобы Фрэн приехала в гости. Дженни припомнила, как веселились они по вечерам, когда подруга во всех подробностях рассказывала о своем последнем бойфренде. Но Эрих ее не переносил. Он запретил жене приглашать Фрэн. Дженни вспомнила и о других своих друзьях. Никто из них не мог потратить почти четыреста долларов, чтобы на выходные слетать в гости. У всех работа и семья.

— Нет, — отозвалась Дженни. — У меня нет никого, кто мог бы приехать.

Ферма Гарреттов находилась на севере Грэнит-Плейс.

— По сравнению с Эрихом мы - мелкая сошка, — говорил Марк. — У нас шестьсот сорок акров. Моя клиника прямо на этом участке.

Дом на ферме был таким, каким Дженни представлялся дом Эриха. Большой, белый, с черными ставнями и широким крыльцом.

Стены гостиной были заставлены книжными полками. Здесь, сидя в мягком кресле, читал отец Марка. Когда они вошли, Люк поднял взгляд. Дженни увидела, каким удивленным стало его лицо.

Он тоже был крупным мужчиной с широкими плечами. Густые волосы были совсем седыми, но пробор был в точности там же, где и у сына. Из-за очков для чтения серо-голубые глаза казались больше, а ресницы были с проседью, в отличие от темных ресниц Марка. Но в глазах светилась та же насмешливость.

— Вы, должно быть, Дженни Крюгер.

— Да, это я. — Дженни он сразу же понравился.

— Неудивительно, что Эрих... — Он помолчал. — Мне не терпелось познакомиться с вами. Я надеялся, что мне это удастся, когда я был здесь в конце февраля.

— Вы были здесь в феврале? — Дженни повернулась к Марку: — Почему ты не привез отца в гости?

Марк пожал плечами:

— Эрих довольно ясно дал понять, что у вас медовый месяц. Дженни, у меня есть минут десять до открытия клиники. Что будешь - чай или кофе?

Марк исчез на кухне, а Дженни осталась с Люком Гарреттом. Возникло такое ощущение, будто ее оглядывает школьный психолог-консультант, будто в любой момент он спросит: «Ну и как вам занятия? Нравятся ли учителя?»

Дженни сказала Люку об этом.

— Может, я анализирую, — улыбнулся тот. — Как вообще жизнь?

— Вы многое слышали?

— О несчастном случае? О следствии?

— Значит, слышали. — Она подняла ладони, словно отталкивая свалившийся на нее груз. — Не могу винить людей за то, что они подозревают худшее. В машине было мое пальто. В тот день в театр «Гатри» с нашего телефона действительно позвонила женщина. Я все же думаю, что этому есть разумное объяснение, и как только я его найду, все наладится.

Помолчав в нерешительности, Дженни решила не обсуждать с ним Руни. Если прошлой ночью во время одного из своих приступов Руни все же позвонила, то сейчас, наверное, уже забыла об этом. А Дженни не хотелось повторять то, что сказал ей звонивший.

Вошел Марк, следом за ним - невысокая, коренастая женщина с подносом в руках. Теплый, соблазнительный аромат кофейного торта напомнил Дженни о кулинарном шедевре Наны - кофейном торте «Бисквик». Ее захлестнула ностальгия, и пришлось сдерживать слезы.

— Вы не слишком-то счастливы здесь, правда, Дженни? — спросил Люк.

— Я ждала, что буду счастлива. Могла бы быть счастлива, — честно ответила она.

— В точности то же самое говорила и Каролина, — мягко заметил Люк. — Помнишь, Марк, когда в тот последний день я грузил ее сумки в машину?

Марк ушел в клинику через несколько минут, а Люк отвез Дженни домой. Он был молчалив и рассеян, и после нескольких попыток завязать разговор Дженни тоже умолкла.