Делай что-нибудь, делай что-нибудь, твердила она про себя, развернувшись и опрометью кинувшись назад в спальню Данжермона. Ей нужно было оружие, с помощью которого можно было бы оглушить его, ранить чем бы то ни было.

Джек отпихнул Данжермона, надавив на его лицо, затем вскочил и прыгнул вперед, к пистолету, который валялся слишком далеко. Его пальцы дотянулись до рукоятки, но пистолет увернулся, скользя в луже воды между осколков битого стекла. Сосредоточившись, напружинившись, он снова дотянулся до него и уцепился пальцами за резиновый выступ на рукоятке.

В то же мгновение Данжермон нашел фонарик. Когда Джек развернулся и принялся наводить пистолет, Данжермон, стоя на коленях, размахивал фонариком, как дубинкой. Неожиданно он заехал им Джеку по голове; у того все поплыло перед глазами и подернулось серой пеленой. Мысли помутились, пистолет выскользнул из рук и стукнулся о ступени, шальной выстрел пробил в стене дыру.

Он хотел было встать, отвести второй удар, но непослушные мускулы не подчинялись ему больше. Новый удар обрушился сверху, и все погрузилось во мрак.

Лорел выскочила из спальни с тяжеленной лампой, неприятно дребезжащей в руках, собираясь обрушить ее на голову Данжермона. Но он перехватил ее руку, едва она спустилась в коридор, взгляд ее наткнулся на неподвижное тело Джека, и лампа выпала у нее из рук.

— Джек! — простонала Лорел, видя, как он безвольно раскинулся на верхних ступенях с залитым кровью лицом. Мысли вихрем пронеслись у нее в голове за тот краткий промежуток времени, пока она стояла, разглядывая его недвижное тело в темном коридоре, — он мертв, она потеряла его, теперь она один на один с убийцей.

Она двинулась было вперед, но Данжермон задержал ее.

— Осторожно, Лорел, — тихо произнес он; воздух со свистом вырывался у него из легких. Она чувствовала запах его пота и дорогого одеколона. Она чувствовала запах крови и только надеялась, что это его кровь.

— Ты же не хочешь наступить на стекло, — предостерег он.

— Сумасшедший! — бросила она, голос ее упал до шепота. Она вывернулась, чтобы взглянуть на него, и, замерев, увидела, какими зловещими стали его черты в неверном ярко-желтом свете карманного фонарика.

— Нет, — ответил он с тонкой усмешкой на губах, уставившись на нее немигающим взглядом ледяных зелёных глаз. — Ничуть.

Лорел сидела в передней в элегантном белом кресле с высокой спинкой, кисти ее рук были привязаны к подлокотниками белыми лоскутиками шелка, лодыжки — к передним ножкам кресла. Она пыталась стонать, но шелк забивал ей рот буквально как кляп.

Она наблюдала с болезненным ощущением страха, как Данжермон возится у основания ее горла, и странное забытье охватило ее. Похоже на сон. Нет, на ночной кошмар. Если бы она могла поверить в то, что это ночной кошмар, то и тогда это не было бы столь реальным. Игра воображения. Она не могла решить, что было бы лучше — с ужасом и тревогой цепенеть от истинного положения вещей или убедить себя, что все это только дурной сон.

Данжермон взглянул на нее, как будто ждал ответа на свои слова. Он успел переодеться, не забыв аккуратненько перевязать руку, которую он поранил в борьбе. Теперь он был в черных джинсах, ботинках и в широкой черной майке, и этот наряд делал его похожим на супермодного мага.

Он расстелил на полу одеяло, чтобы не запачкать кровью Джека ковровую дорожку работы восточных мастеров, и проверил узлы на связанных руках и ногах лежащего без сознания узника, чтобы убедиться в их достаточной крепости, но не слишком сильной, чтобы на коже не осталось отпечатков. У жертв «душителя с залива» были синяки и ссадины на запястьях, но у самого-то душителя их не должно было быть.

Взгляд Лорел вновь упал на Джека.