Это надо было понимать так: несомненно, Стефан Данжермон был отличной партией и каждая молоденькая девушка прихода имела на него виды. Лорел хотела сказать своей матери, что ей не до охоты за женихами в данный момент, но решила промолчать. В голову Вивиан ни на секунду не пришла мысль о том, что Лорел, быть может, нужно время, чтобы обрести душевное равновесие.

— Извини меня, мама,-прошептала она, не желая продолжать спор.

— Вот и хорошо, — вздохнув, произнесла Вивиан, ее гнев остыл так же внезапно, как и вспыхнул. — Ты и раньше, случалось, упрямилась. Ты очень похожа в этом. на своего отца. — Она протянула руку, чтобы слегка пригладить челку Лорел, при этом лицо ее смягчилось и на нем появилась редкая, по-настоящему материнская улыбка. — Ты действительно сегодня красивая, дорогая. Этот оттенок розового очень тебе к лицу.

Лорел поблагодарила ее, ненавидя себя за то, что . для нее комплимент так много значит. Казалось, она никогда не перестанет, как ребенок, нуждаться в одобрении своей матери.

Все дело в ее слабой воле. И во многом другом. Она взглянула на свои часы, когда Вивиан под руку повела ее в столовую, и подумала о том моменте, когда сможет уйти отсюда. Это эмоциональное перетягивание каната вовсе не способствовало ее душевному спокойствию.

Это только обед, только несколько часов. Потерпи и можешь уходить.

Столовая была такая же элегантная, как и гостиная. Богато накрытый стол, стулья с высокой спинкой, которым не меньше .двухсот лет, пол, выложенный дощечками из кипариса, потолки в двенадцать футов высотой. Вдоль стен-множество семейных реликвий, на стенах-написанные маслом портреты предков Чандлеров.

Лорел не удивилась, когда обнаружила, что сидит напротив Стефана Данжермона, который занимал самое почетное гостевое место-справа от Вивиан. Лорел села на стул и уставилась в свою тарелку из веджвудского фарфора. Она пожалела, что не захватила очки. Лорел не хотела привлекать его внимания. Точно так же, как не хотела привлекать внимания своего отчима двадцать лет назад. В ее сердце сейчас не было места для мужчины.

Она вспомнила язвительную улыбку Джека и, нахмурившись, положила себе в тарелку молодую спаржу.

Разговор продолжал крутиться вокруг законов и порядка, присутствующие обсуждали замечательный тандем в приходе Парту-шериф Дувайн Кеннер и прокурор Данжермон — все были довольны и горды тем, что преступность здесь резко упала.

— Люди могут говорить, что им заблагорассудится, о личности Кеннера, — говорил Росс с присущим ему апломбом. — Этот человек делает свою работу. Не побоюсь сказать, что, если бы эти убийства произошли в нашем приходе, Кеннер уже давно бы нашел преступника.

— Вполне вероятно, — проговорил Данжермон в тот момент, когда Олив забирала его тарелку из-под закуски. Когда она отошла, он продолжил: — Конечно, Кеннер сделал бы все от него зависящее. Он очень способный человек и упорный, как говорят. Однако мы должны иметь в виду, что убийцы такого сорта обычно чрезвычайно умны. Даже талантливы.

— Это какой-нибудь больной, — вставила Глория Таерн, поправляя бант на груди и поеживаясь. — Сумасшедший и больной, вот кто этот убийца.

Данжермон приподнял голову, как бы рассматривая такую возможность.

— А может быть, он хладнокровен, лишен каких-либо эмоций, без сердца и души.-Он обернулся к Лорел и посмотрел на нее напряженным, гипнотизирующим взглядом.-А что вы думаете, Лорел? Душитель на болоте сумасшедший или злой?

Лорел сжала салфетку у себя на коленях, молясь, чтобы ее не втянули в этот разговор, боясь, что понемногу начнутся расспросы, и все, включая Таернов, преподобного отца Стиппла и Стефана Данжермона, захотят услышать от нее о ее работе в качестве прокурора, который кричал «волк».