Они поставили джип и взяли снасти, как будто проделывали это не в первый раз. Лорел натянула на ноги высокие резиновые сапоги, в которых можно было переходить вброд, взяла несколько хлопчатобумажных сетей с грузилами и поспешила за Джеком, который с сетями под мышкой нес ручной холодильник с наживкой. Эйт умчался вперед, держа нос по ветру и надеясь на приключения. Джек прикрикнул на него, когда тот с шумом бросился в ручей.

Эйт закрутился волчком, выбежал из ручья, поджав хвост, и бросил разочарованный взгляд на Джека.

— Он нам всех раков до самой Нью-Айбирии распугает, — пробормотал он.

— Все зависит от того, какой вы охотник, — вызывающе сказала она.

— Если ловишь раков с самого детства, чтобы было что кушать, то поневоле станешь хорошим.

Лорел ничего не ответила, продолжая наблюдать, как он насаживал наживку на сети, используя для этих целей рыбьи жабры и куриные шейки. Он вырос в бедной семье. Как многие в Луизиане. Но нотки горечи, которые она услышала в его голосе, тронули ее, больше, чем она сама того ожидала.

Могло же быть в жизни так, что ты родился бедным, но счастливым. После смерти отца Лорел часто предлагала Богу забрать у нее все ее игрушки, все нарядные платья, но только чтобы у нее были такие родители, которые бы любили ее и Саванну больше, чем свое богатство.

Она знала много детей, родители которых работали в Бовуаре. Все они были бедны, но это не мешало им целовать и тискать своих детей. Кейджуны вообще не были меркантильными и отличались большой привязанностью к своим семьям. Но она подсознательно чувствовала, что семья Джека не принадлежала к их числу.

В Лорел проснулось любопытство, но она не стала ни о чем спрашивать.

Вместе они закинули сети и распределили их на некотором расстоянии друг от друга. Джек действовал быстро и ловко, все движения его были отработаны годами. Лорел постоянно цеплялась ногами за «крокодильи» водоросли, которые переплетались с нежными желтыми кубышками и водяными лилиями. Место, которое она выбрала для своей сети, было неудачным. Оно заросло бледно-лиловыми водяными гиацинтами, и сеть в них запуталась.

— Да-а, — сухо протянул Джек, неожиданно оказавшись рядом с ней, и Лорел сразу почувствовала запах его разгоряченного тела. — Я вижу, что ты привыкла есть раков, купленных в магазине.

Лорел взглянула на нее с оскорбленным видом.

— А вот и нет. Чтобы вы знали, я это делала не раз.

Просто мне не приходилось заниматься этим последние пятнадцать лет, вот и все. —

Джек еще раз установил сеть и помог ей выбраться на берег, не давая запутаться в камыше и корнях деревьев. Когда они оба вышли на твердую почву, он с сомнением посмотрел на нее.

— Я видел дом, в котором ты выросла, сладкая. Не могу себе представить, что вы часто бродили по болотам.

— Значит, вы просто законченный сноб, — сказала Лорел, снимая резиновые сапоги и с облегчением ступая босыми ногами на мягкую землю. — Нас брал сюда наш отец.

Она облокотилась на джип и устремила свой взгляд на реку, вспоминая более счастливые времена. На дальнем берегу в тени лиственных деревьев, покрытых мхом, и раскидистых ив росли дикие ирисы и пышный папоротник. На более открытых местах, куда попадали солнечные лучи, мелькали ромашки и белоголовые маргаритки. Где-то около ручья трудолюбивый дятел долбил ствол дерева в поисках пищи, распугивая птиц со своих насиженных мест в молодняке.