– Вы жестоки, ваше преосвященство. Я слышала, как люди, напавшие на замок в ту ночь, говорили, что Tea мертва. Неужели я бы оставила ее на произвол судьбы, если б она была жива? Вы плохого мнения обо мне, монсеньор!

Снова стражник по сигналу архиепископа распахнул двери, впустив хрупкую старую женщину, которой каждый шаг, казалось, давался с трудом. Она была совсем седой, и лицо ее, и вся фигура носили следы тяжелой болезни. Но это, несомненно, была Tea. У Сабины перехватило дыхание, когда женщина приблизилась к ней. Сабине хотелось подбежать к Tea, обнять ее, но в глазах женщины не было и искорки узнавания.

Tea неловко приветствовала архиепископа, потом, повернувшись к Сабине и Ричарду, как бы обшарила их изучающим взглядом.

Архиепископ указал Tea на ближайший свободный стул. Она с благодарностью расположила на сиденье свое слабое, словно изломанное тело.

– Tea Мерсон, – провозгласил архиепископ. – Вы знали детей Вудбриджа лучше, чем кто-либо. Я рассчитываю на ваш правдивый и точный ответ. Это они? Или сюда явились самозванцы?

Tea с трудом тряхнула головой, показывая на Сабину:

– Пусть она пройдет несколько шагов.

У Сабины сердце похолодело. Tea ожидает, что она будет хромать.

– Tea, как ты могла не узнать меня?

Лицо женщины было мертвенно-бледным. Она даже дышала хрипло, с большим усилием.

– Я хочу посмотреть, как ты ходишь, прежде чем решу, кто ты.

Сабина сделала круг по залу и остановилась напротив Tea.

– Это я, Tea, только я больше не хромаю.

– Моя Сабина была калекой, а ты – нет.

Tea словно обвиняла в чем-то Сабину.

– Ты должна узнать меня, Tea. Если бы я была самозванкой, то легко бы изобразила хромоту.

– Не знаю… не знаю… – невнятно бормотала Tea.

Сабина опустилась перед ней на колени.

– Вспомни, как ты бранила меня в детстве, чтобы я хорошо кушала. Вспомни, как ты всегда точно предсказывала заранее непогоду, говоря, что у тебя ломит кости. Вспомни страшную ночь, когда ты спасала меня и Ричарда от злодеев, убивших моего отца и твоего господина. Мы спрятались с тобой в тайнике в отцовской спальне, а потом спустились в кромешной тьме подземным ходом к реке. Ты взяла мой красный плащ, тот самый, что подарил мне муж…

Tea закивала головой, словно заводная игрушка, ее дрожащая рука медленно приподнялась и коснулась лица Сабины.

– Благослови тебя Бог, дитя, – шептала она. – Никто, кроме Сабины, не может знать про подземный ход.

Ее рука вдруг безжизненно упала, а на лице появилось выражение сомнения и некоторой подозрительности.

– Ты могла догадаться о тайнике. В большинстве старых замков есть тайники и подземные ходы.

Архиепископ внимательно вслушивался в бормотание старухи.

– Ты сомневаешься, что перед тобой Сабина и Ричард?

– Я знаю только одно доказательство, которое успокоит мне совесть и развеет сомнения.

– Какое же?

– Только я и Сабина можем знать про него. У Ричарда есть родимое пятно… Какой формы и где оно расположено?

Сабина прикрыла глаза, стараясь вспомнить. Где оно… где? Внезапное воспоминание озарило ее:

– Родимое пятно совершенно круглое. Оно находится выше колена на правой ноге.

Слезы полились из глаз Tea.

– Ты моя Сабина! Никакая самозванка не знает об этой родинке!

Взгляд архиепископа буквально вонзился в Tea, но она встретила его мужественно. Она все трясла головой, приговаривая все громче и уверенней:

– Моя Сабина! Моя Сабина!

Архиепископ приказал страже:

– Отведите этого молодого человека и осмотрите его ногу.