– Ты вся дрожишь! Тебе приснился дурной сон?

Она молча кивнула, будто потеряла дар речи.

– Я не позволю никому и ничему, будь то явь или сон, пугать мою жену!

Сабина спрятала голову у него на груди. Равномерное биение его сердца успокаивало ее. Гаррет поднял Сабину на руки, отнес на свою постель, укрыл вязаным пледом. Сам он сел на край кровати и стал гладить ее руки.

– Тебе нечего стыдиться своих ночных страхов, Сабина. Ты храбрее десятерых мужчин. – Он убрал с ее потного лица налипшие пряди. – Я рад, что ты догадалась прийти ко мне.

Сабина проглотила комок в горле, но по-прежнему не могла произнести ни слова. Он убедился, что ее испуг не был притворным.

– Ты хочешь спать здесь?

Она кивнула.

Гаррет задернул шторы, чтобы отгородиться от грозы, задул свечу и лег рядом с ней.

– Может быть, ты расскажешь мне о своих кошмарах. Тебе станет легче…

– Это все та же ночь. Она повторяется без конца…

– Ничего удивительного в этом нет. Ты провела эту жуткую ночь в бурном потоке, со сломанной ногой и все же не дала утонуть своему маленькому брату. Я не думаю, что есть на свете человек, обладающий такой волей и таким мужеством, как ты, Сабина.

Его похвала согрела ей душу.

– Я просто тогда очень испугалась. Я совсем не храбрая, – призналась она.

Гаррет коснулся губами пульсирующей жилки за ее ухом.

– И тебе по-прежнему снится, что я злодей и виноват во всем?

– Нет. Теперь я знаю правду. Но она меня пугает, Гаррет, мой безликий враг.

Он напрягся.

– О ком ты говоришь? Какой враг?

– Женщина, которая желает моей смерти. Я все время убеждаю себя, что это только предсмертный бред Tea, но по ночам мне бывает очень страшно.

– Не думай об этом сейчас. – Гаррет старался отвлечься от мыслей о нежном женственном теле, прижавшемся к нему. Сабина нуждалась в эти минуты в участии и понимании, а не в его мужской похоти. – Лучше поговорим о чем-нибудь приятном.

Сабина попыталась разглядеть в темноте его лицо. Осмелится ли она напомнить ему, что он пренебрегает ею со дня рождения близнецов? Сейчас самый подходящий момент, когда Гаррет не раздражен, а так ласков с нею. Но она сказала совсем другое.

– Гаррет, я хочу, чтобы отец Сантини крестил моих детей.

Гаррет сразу отпрянул.

– Мои дети не будут воспитываться в католической вере, Сабина! Разница в религиях – это что-то новое. Раньше мы не затевали споров на подобные темы. Зачем ты усложняешь нашу и так нелегкую жизнь? В ней и без этого достаточно трещин, которые трудно залатать. Теперь ты вмешиваешь в наши раздоры еще и детей.

Сабина должна была заставить его понять, как важен для нее ритуал крещения.

– Умоляю тебя, Гаррет, разреши мне крестить их так, как я хочу. Я обещаю, что больше о религии разговоров не будет. Но я никогда не буду в мире со своей совестью, зная, что мои дети лишатся своей бессмертной души. Если ты согласишься, я больше ничего от тебя никогда не попрошу.

– Ты просишь слишком многого, Сабина.

Ей на язык напрашивались самые отчаянные упреки, но она постаралась сдержаться.

– Может, ты не догадываешься, как я отношусь к тому, о чем мы сейчас говорим?

Гаррет догадывался. Он видел ее коленопреклоненной в церкви в Париже. Не зная, что Гаррет наблюдает за ней, Сабина молилась истово, ничего не замечала вокруг, полностью погруженная в молитвенный экстаз. Он должен был и мог пойти ей навстречу.

– Я разрешу крещение при условии, что обряд будет совершен в Волчьем Логове, – наконец сообщил Гаррет свое решение.