1633 год

Чудесным солнечным весенним утром Сабина выпрыгнула из фургона и столкнулась с ожидающими ее Жаком и Мари. Древний дуб ласково шелестел над ними своей листвой, нежно зеленела трава. Воздух был упоительно прохладен и чист. Жак всю ночь сочинял новую пьесу, и теперь ему хотелось немедленно прочитать ее женщинам.

– Я не знаю, какие слова найти, чтобы сообщить это тебе, – начала свою речь Мари. – Но я обязана сказать и скажу, как бы трудно мне это ни было.

– Вы недовольны мною? – встревожилась Сабина.

– Нет-нет. Совсем наоборот.

– Так что же случилось? Говори скорее.

Мари понизила голос:

– Твое тело слишком изменилось. Ты сама об этом догадываешься?

Сабина замечала, что ее бедра округлились, а грудь стала полнее. Это доставляло ей некоторые затруднения, когда она одевалась по утрам.

– Кажется, вы правы, мадам.

– Жак написал замечательную пьесу, в которой героиня – юная красавица. И разумеется, это роль для талантливой молодой актрисы. – Мари посуровела. – Это было для него нелегкое решение, но он поставил все на тебя. Я поддерживаю его выбор и верю в твой талант.

Сабина была до предела смущена.

Мари выдержала паузу, чтобы дальнейшие сказанные ею слова прозвучали как можно более торжественно.

– Мы с Жаком решили, что тебе не пристало больше выходить на сцену в ролях пажей, горничных и субреток.

– Я стала слишком взрослой для этих ролей?

– Ты стала слишком красивой. Это счастливый день для нас с Жаком, и ты должна радоваться вместе с нами. Жак хочет, чтобы твои глаза сияли…

– А я не обману ваших надежд? Не полетят в меня гнилые яблоки?

– Урожай еще не успел созреть, – засмеялась Мари. – Но я уверена, что никто не осмелится… – Она вздохнула, вспомнив не очень теплый прием в Англии. – Храбрись, девочка. Тебя ждет Париж. А нам, женщинам, надо быть более храбрыми, чем мужчины.

Жак Баллярд смотрел на Сабину добрыми глазами и удивленно восклицал:

– Боже, как долго мы дурачили эти пивные бочки, подставляя им девочку вместо мальчишки. Наверное, я сам бы мог сыграть роль женщины.

В ответ он получил звонкий шлепок.

– Я бы никогда не вытерпела такого унижения нашей профессии!

Жак расхохотался:

– Я бы с удовольствием сыграл какую-нибудь красотку. Уж я насмотрелся вдоволь этих жеманниц. Представьте, что какой-нибудь знатный кавалер с тугим кошельком влюбился бы в меня по уши! Но это все шутки, а мое предложение к тебе, Сабина, серьезно. Нам доверили выступить на сцене парижского театра Эскредиль. Он не такой уж большой, но в нем собирается изысканная публика. Там нас ждут.

Сабина от восторга захлопала в ладоши.

– Как я рада за вас!

– Радуйся и за себя, Сабина! Ты вместе с нами будешь блистать на сцене.

– Я не могу.

– Почему ты упрямишься? Ты же отлично подходишь на роли коварных обольстительниц и прелестных невинных созданий, – сказала Мари, искренне восхищаясь расцветающей красотой Сабины. – Если ты наденешь платье чуть покороче, то джентльмены смогут разглядеть твои ножки, а они, поверь мне, очаровательны.

– Они также разглядят и мое лицо, а многие английские джентльмены запомнили его на свадебном пиру в присутствии короля.

Вновь мрачная трагедия семьи Вудбриджей напомнила о себе. Словно черная птица пронеслась в небе.