– До этого времени нам слишком долго ждать… – Мари снова прослезилась. – Нам было так хорошо вместе! Когда ты станешь взрослым, ты забудешь о нас.

– Никогда! – заявила Сабина. – То, что вы сделали для нас с Ричардом, не останется без вознаграждения. Бог на небесах все видит и отплатит вам сторицей. А на этой грешной земле вас вознагражу я.

Ричард снова вмешался в разговор взрослых:

– Моя сестра раздает обещания очень щедро, но я, как мужчина, скажу коротко. Я не забуду про вас, мадам Мари. Мы одна семья.

Мари была в восторге от заявления маленького Ричарда.

– Вы подадите нам весточку, что с вами все благополучно? А то мы будем тревожиться.

– Конечно. Только поклянись мне, Мари, что никто не узнает, где мы укрылись, – попросила Сабина.

– Мой рот будет на замке. На днях мы с театром отправляемся во Флоренцию, а по возвращении в Париж скажем, что Пламенная оставила сцену.

Жак, заслышав голоса в прихожей, спустился из спальни. Сабина была рада оказаться в его дружеских объятиях.

– Мне так жаль расставаться с вами. Надеюсь, вы найдете на бескрайних дорогах новую мадемуазель Пламенную.

– Вряд ли, – грустно сказал Жак. – Такое везение не повторяется дважды…

Гаррет просыпался с трудом. Обстановка комнаты была ему незнакома, и он долго не мог понять, где находится. Голова раскалывалась от боли, во рту было сухо. Он потер ладонями виски:

– Какого черта я здесь делаю?

Внезапно он вспомнил безумные ласки, которыми одарила его Пламенная. Сделав усилие, он приподнялся и осмотрелся. Женщина исчезла. Только ее алое бархатное платье ярким пятном выделялось на полу. Там, куда он его кинул, раздевая актрису.

Гаррет безуспешно встряхивал головой, тер глаза, но комната все равно вращалась и все виделось как бы в тумане.

Стараясь не потерять равновесия и не упасть, он натянул на себя штаны, потом собрал разбросанную одежду. Подойдя к окну, Гаррет удостоверился, что день был уже в полном разгаре. Спать так долго было не в его привычках. Правда, и прошедшая ночь не была обычной. Он улыбнулся, вспомнив, сколько наслаждений эта ночь принесла ему.

При мысли о Пламенной даже слезы навернулись у него на глазах. Она оказалась трогательной девочкой, отдавшейся ему беззаветно и бескорыстно. Даже при свете дня, когда его желание было удовлетворено, он не собирался отказываться от своих обещаний взять ее с собою в Англию и сочетаться с ней браком. Его мать будет, разумеется, возражать против подобного брака, пока не увидит Пламенную, но потом поймет сына…

Гаррет нахмурился. Брак с Пламенной означал, что он смирился со смертью Сабины и навеки похоронил ее. Что-то в его сердце противилось этой мысли. Хотя прошло столько лет, и, если б она была жива, неужели он не узнал бы об этом?

Гаррет вспомнил, что шептала ему Пламенная в перерывах между вспышками страсти. С этой ночи она расстанется со своим сценическим именем и откроет ему настоящее имя.

Гаррет, сидя на кровати и натягивая сапоги, вдруг обратил внимание на предметы, разложенные на подушке, где только что покоилась головка Пламенной.

В первую очередь он взял в руки кольцо с фамильным гербом. Как могло оно, надетое им на тоненький пальчик Сабины в день бракосочетания, стать собственностью парижской актрисы? Потом он прочитал записку, в которой было всего несколько строк:

«Гаррет!

Я обещала тебе раскрыть свое имя и выполняю данное слово. Я Сабина Блексорн, герцогиня Бальморо… Как жаль, что ты не узнал свою законную жену! Подумай– о себе, обо мне, о нас… Мы еще встретимся!»

Он не ожидал такого коварного удара. Это было слишком жестоко!

Гаррет промчался по опустевшему дому, выкликая ее имя:

– Сабина! Где ты?

Гаррет был в отчаянии.