– Подожди, – прошептал он, на мгновение отрывая от нее губы. – Я прощен?

Она слегка приподнялась и затем медленно опустилась, приняв его в себя.

– Ты прощен, любовь моя. И у тебя впереди еще вся жизнь для покаяния.

Их глаза встретились, и шутливое настроение растворилось в воздухе, а между ними возникло нечто нежное и глубокое.

– Я люблю тебя, Гэвин.

– Я не хочу потерять тебя.

– Этого не случится. Я твоя навсегда.

– Но ты должна знать, что у меня есть свои призраки из прошлого. И они преследуют меня.

– Мы прогоним их вместе, – прошептала она, двигаясь как можно медленнее. – Так же, как прогнали моих.

Гэвин крепко сжал ее ягодицы, и она поняла, что он с трудом сдерживается.

– А ты уже одолела своих? – спросил он сквозь стиснутые зубы.

– Мы одолели их, – ответила она. – Ты помог мне раскрыть глаза на многое.

– Я хочу тебя, Джоанна.

– Ты уже получил меня. Я твоя.

– Навсегда?

– Я всегда буду с тобой.

– Но я боюсь, – хрипло произнес он. – Я боюсь потерять тебя.

– Не нужно бояться, – ответила она. – Открой глаза, Гэвин, и посмотри на меня. Открой сердце, и я всегда буду с тобой.

– Ты нужна мне, Джоанна.

Она заморгала, пытаясь сдержать слезы.

– Скажи это еще раз, Гэвин.

– Я хочу тебя… – Он начал медленно двигаться в ее лоне. – Ты нужна мне.

– Говори это, Гэвин, – приказала она, ощущая его глубоко внутри себя.

– Я люблю тебя.

Глава 33

Они лежали в постели Джоанны, тесно прижавшись друг к другу, и Гэвин начал свое повествование первым, рассказав ей о дряхлом священнике, который был близок к смерти из-за проказы, разъевшей его плоть и глазницы, но тем не менее оставался гордым горцем, презирающим жителей равнин. Гэвин сообщил ей, что если бы Этол не поехал с ними, то старик вряд ли соблаговолил бы поведать о страшных истоках проклятия замка Айронкросс. Когда он закончил, Джоанна пересказала ему все, что узнала от Матери о трагическом периоде ее жизни, связанном с Дунканом.

– Да, старый священник знал о том, что Дункан надругался над Матерью. Но я не думаю, что он догадывался о ее тогдашней беременности. – Гэвин отвел прядь волос со лба Джоанны и стал вспоминать слова старика. – Когда Мать исчезла в первый раз, все подумали, что она решила уйти и присоединиться к женщинам в аббатстве. Но когда несколько позже она вернулась, то все обитатели замка стали свидетелями ее унижения. Все они слышали ее мучительные крики, когда она была изнасилована и выброшена во двор.

– Матерь Божья, – прошептала она, перекатываясь на спину и глядя на балдахин над кроватью, – очисти ту кровь, которая течет в моих венах.

– Немедленно прекрати это, Джоанна, – приказал он, поворачивая ее к себе. – Дункан забрал с собой в могилу все свое гнусное естество. Старый капеллан клялся, что, при всех их недостатках, сыновья Дункана всегда были добры к людям, живущим в замке Айронкросс.

Гэвин взял Джоанну за подбородок и, приподняв его, встретился с ней взглядом.

– Но было кое-что еще, что рассказал о Матери священник. Нечто такое, что она совершенно точно тебе не сообщила.

Джоанна пристально смотрела в его глаза.

– Когда Мать вернулась в Айронкросс в последний раз, Маргарет и Аллен были с ней в кухне.

– Но ты ведь не хочешь сказать, что эти двое видели, как насиловали их сестру?

– Это так.