– Вид твоих забинтованных рук, – продолжал он, – напомнил мне, насколько невнимателен я был.

На лице девушки отчетливо проступило смущение.

– Я прошу тебя, Джоанна. Расскажи мне о своей жизни здесь, в подземелье. Как ты жила после… после пожара?

Она заговорила, тщательно подбирая слова.

– Это рассказ не на одну ночь, мой лорд. Особенно такую ночь, как эта. Как видишь, небо за твоими окнами уже светлеет, и скоро наступит рассвет. Ты должен отпустить меня, потому что я… я так устала, и ты, должно быть, тоже.

Гэвин смотрел в ее глаза, не решаясь позволить ей уйти. Поскольку это был вопрос доверия, он раздумывал, насколько тонка нить, которая их связывает.

– Ты рассчитываешь, что я вот так просто разрешу тебе исчезнуть, как духу ночи?

Она кивнула.

– Боюсь, что если я позволю тебе уйти, то через час буду задаваться вопросом, была ли ты здесь вообще.

– Неужели это было так ужасно?

– Нет, дорогая, это было прекрасно.

Долго и пристально посмотрев на него, Джоанна прочла в его взгляде нечто такое, что растопило в ее сердце остатки сомнений.

В темно-фиалковой синеве ее глаз мелькнула искра надежды.

– Клянусь, что обязательно вернусь к тебе. Сейчас ты должен отдохнуть, а потом заняться своим гостем. – Она обвела взглядом комнату, в которой царил беспорядок. – Возможно, когда я вернусь, мы сможем поговорить о том, что тебя интересует.

Он знал, что, позволив ей сейчас уйти, совершит глупость. Слова Джоанны прервали его мысли.

– Теперь ты знаешь, что я жива. И хотя пещеры там, внизу, кажутся большими, а переходы запутанными, я уверена, что, если не выполню свою часть договора, ты сможешь меня найти. Но я хочу, чтобы ты знал, что я не нарушу обещания.

Гэвин был не в силах отвести от нее взгляд. Своим охрипшим, но соблазнительным голосом она могла бы обольстить и святого.

– Как я узнаю, что ты в безопасности?

Джоанна внимательно посмотрела на него. Ее лицо было спокойно, но взгляд выдавал раздражение.

– С учетом… происшествий, которые с тобой случились с момента приезда сюда, думаю, твоя безопасность в настоящее время является для нас первоочередной.

– Что ты ела в своем убежище? Помогал ли тебе кто-либо? Приносил пищу? Одежду?

– Ты не слышишь меня, – спокойно произнесла она, хотя отблеск гнева уже отчетливо промелькнул в ее тоне. – Я повторяю тебе, что твоя жизнь в опасности!

– Слышу, дорогая. Но если хочешь, чтобы я позволил тебе уйти, ты должна ответить на мои вопросы.

Она помолчала, наблюдая за непреклонным выражением его лица.

– С тех пор как ты со своими людьми появился в замке, мой рацион улучшился. Далее. Никто не знает, что я спаслась от пожара. Я всего лишь очередной призрак, скитающийся по залам и коридорам замка Айронкросс. Так что, как видишь, никакая опасность мне не угрожает.

Шум, производимый слугами в коридоре поблизости от комнаты, привлек внимание Гэвина, и он посмотрел в открытое окно. Действительно, первые проблески рассвета уже начали подсвечивать небо на востоке.

– Я вернусь, – снова прошептала она. – Обещаю.

В поисках правильного решения Гэвин боролся с самим собой. Он не мог оставить ее здесь, потому что знал: как только он выйдет, служанка Молли со своей помощницей перевернет всю комнату вверх дном, чтобы устранить повреждения, причиненные огнем, и произвести уборку. «С другой стороны, – подумал он, – при необходимости всегда можно будет заставить ее выбраться из укрытия».

Внезапно в его сознании всплыло лицо Джона Стюарта, графа Этола, пристально рассматривающего портрет Джоанны.