– Значит, ты наконец решилась вернуться к нам.

Она с силой прижалась к двери и смотрела вниз, на тростник, устилавший пол.

– Где ты была, Маргарет?

Не поднимая глаз, она начала вытирать мокрые ладони о подол платья.

– Где, к дьяволу, ты была, Маргарет?

Горячность в голосе Аллена заставила ее съежиться от страха. Она нерешительно подняла глаза и посмотрела на его сердитое лицо.

– Во… ку…

– Нет. Молли была здесь, но она сказала, что не видела тебя.

Она замотала головой и повторила свои обрывки слов.

– Во… ку…

– Ты никогда не лгала мне раньше, сестра. А что же теперь?

Она отчаянно затрясла головой, и из ее глаз покатились слезы.

– Один из конюхов сказал, что видел, как ты ходила в часовню.

Маргарет перекрестилась.

– С… с…

– Почему ты так покраснела? Почему, Маргарет? – Опущенные руки Аллена сжались в кулаки. – Ты была со священником, с этой карликовой свиньей?

Она снова отрицательно замотала головой, а затем уставилась в пол.

– Во… во…

Аллен опустил на ее плечо свою большую руку.

– Это же сущий дьявол в обличье священнослужителя. Ты понимаешь это, сестра?

Маргарет подошла поближе и взяла его за руку.

– Я хочу, чтобы ты даже близко не подходила к нему. Я не желаю, чтобы ты имела с ним какие-либо дела. Ты понимаешь?

Она кивнула.

– Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь снова причинил нам боль. Больше никто и никогда, Маргарет. Никто и никогда!

Задрожав, она поспешно кивнула в знак согласия.

Бросив еще одно полено в потрескивающий огонь камина, Гэвин выпрямился и повернулся, преданно глядя в озабоченное лицо Джоанны. Она сидела в изголовье его кровати, колени были крепко прижаты к груди, а подбородок лежал на одеяле, которое она собрала вокруг ног. Посмотрев в ее глаза, взгляд которых был устремлен в темный угол комнаты, Гэвин обнаружил в них отблеск растревоженных воспоминаний.

Еще совсем недавно она была абсолютно счастлива в его объятиях. Пока они занимались любовью или беседовали на любые темы, не касающиеся ее прошлого, настроение Джоанны было превосходным, она была бодра и очаровательна.

Однако едва он начал задавать вопросы, которые, как они оба понимали, он не мог не задать, Джоанна моментально отстранилась, ушла в себя, и магическое очарование момента было нарушено.

Перед тем как вернуться к кровати, Гэвин взял со стола кувшин с вином и два полных кубка. Она подняла глаза и покорно встретила его взгляд.

– Есть еще многое, что мне необходимо узнать, – тихо сказал он.

– С чего бы ты хотел, чтобы я начала? Желаешь ли ты услышать все ужасные подробности пожара? Или хочешь узнать, как я спаслась от страшной смерти, в то время как моя семья погибла? – Ее голос упал почти до шепота.

Поставив вино и кубки возле кровати, он присел возле нее, но, почувствовав, что она вся дрожит, сразу же нырнул под одеяло. Его нога коснулась ледяной ступни девушки, и Гэвин, уперевшись спиной в резное изголовье, крепко обнял ее за плечи и прижал к себе. Этот жест доверия был простым действием, которое, однако, наполнило его сердце теплом, и Джоанна благодарно положила голову ему на грудь.

– Почему бы тебе не начать с самого начала? – Он коснулся губами ее волос. – Я хочу знать все.

– Ты говоришь о том первом лете, когда я приехала в замок Айронкросс?

– Нет, – возразил он, покачивая головой.