Внезапно Хэзард почувствовал запах пороха и понял: если люди Стрэхэна умеют обращаться со взрывчаткой, то его похоронят заживо. Он успел пристрелить троих, прежде чем плотный оружейный огонь загнал его обратно в шахту; среди нападавших не нашлось храбреца, который рискнул бы пойти за ним следом, но несколько десятков ружей держали выход из шахты под прицелом. Это значило, что выбраться можно единственным образом: пробившись на поверхность через потолок восточной выработки.

Хэзард заставил себя двигаться, хотя у него кружилась голова, к горлу подступила тошнота, а раздробленные кости отзывались на любое движение. Он должен был добраться до своих запасов инструментов и свечей, прежде чем взрыв наглухо закроет туннель, но боль заставляла его останавливаться и переводить дух после каждого шага.

Хэзард почти дошел до ящика со свечами, когда первый взрыв отбросил его к стене. Когда дым рассеялся, вход в шахту был уже наполовину завален. Хэзард попытался идти быстрее, понимая, что еще пара взрывов, и он окажется в полной темноте. Каждый шаг отдавался у него в голове мучительной болью. «Я должен думать о Венеции, – сказал себе Хэзард. – Я должен помочь ей». Однако стоило ему вслух произнести ее имя, его охватил приступ паники, и он мгновенно потерял способность рассуждать разумно. Он просто боялся за нее, и ее имя отзывалось отчаянным криком в его затуманенном болью мозгу.

Второй взрыв бросил его на пол, и Хэзарду потребовалось несколько минут, чтобы встать на колени. Он попытался ползти, но изувеченная рука наткнулась на камень, и судорога боли свела все тело. Он долго лежал, не в силах пошевелиться, пытаясь не думать о невыносимой боли, и наконец попытался встать. С него ручьями тек пот, тело ослабело, сейчас его поддерживала только сила воли. Дюйм за дюймом Хэзард все таки поднялся по стене и выпрямился. Теперь он видел ящик со свечами всего в тридцати ярдах впереди. Нужно было успеть, пока следующий взрыв не закрыл вход совсем. «Не думай ни о чем, просто иди вперед, – скомандовал себе Хэзард. – Иди, иначе ты умрешь».

Когда прогремел третий взрыв, Хэзард рухнул, совершенно обессиленный, рядом с ящиком со свечами. Он чувствовал запах пыли, но ничего не видел. Он оказался в полной темноте, и его измученный мозг мгновенно отключился. Хэзард потерял сознание.

Когда Венеция очнулась, она сразу увидела мать. Ее лицо светилось торжеством, на губах играла злорадная улыбка. Венеция подумала, что так может смотреть только злейший враг.

– Ты?! – в устах Венеции это прозвучало как обвинение.

Миллисент ленивым безразличным жестом коснулась жемчуга на шее.

– Когда нибудь, когда ты станешь старше и мудрее, ты поблагодаришь меня за это. Только глупые молоденькие девчонки совершают подобные ошибки – влюбляются не в тех, в кого надо.

– Он в тысячу раз лучше твоих бостонских знакомых, – резко ответила Венеция, ее глаза метали молнии.

Миллисент рассмеялась.

– Ты просто капризная девочка. Но надеюсь, когда вырастешь, ты все поймешь.

– Я не собираюсь с тобой спорить. Где папа? Я хочу видеть папу.

Миллисент не пошевелилась, но ее пальцы, ласкающие жемчуг на шее, замерли.

– Он умер, – абсолютно спокойно произнесла миссис Брэддок.

Эти слова оглушили Венецию; ей показалось, что ее ударили. У нее перехватило дыхание, а когда она заговорила снова, ее голос звучал еле слышно:

– Ты лжешь!..

Миллисент улыбнулась и пожала плечами.

– Его тело в похоронном бюро в Виргиния Сити. Можешь посмотреть сама.

Венеции казалось, что она видит страшный сон.

– Ты его убила, – воскликнула она, плохо соображая, что говорит.