Но в это прекрасное времяпрепровождение вмешались внешние силы. В апреле напряженность в отношениях между Севером и Югом взорвалась в форте Самтер. К Рождеству обозначились поля битв, и после каникул студенты из Дикси не вернулись к занятиям. Южная Каролина отделилась, за ней последовали еще шесть штатов. Все отлично понимали, что война между Севером и Югом приближается, это был лишь вопрос времени.

Пятнадцатого апреля 1861 года губернатор Массачусетса Эндрю получил телеграмму из Вашингтона, предписывающую мобилизовать тысячу пятьсот человек. А через три дня после сожжения форта Самтер Паркер влетел в комнату Хэзарда, за ним торопливо шли Фелтон и Манро.

– Мы присоединяемся к войскам! – с воодушевлением заявил Паркер. – Решили записаться в роту Дженнингса.

– В роту Дженнингса? – Хэзард подумал, что ему совсем не улыбается оказаться в роте мужа Корнелии. – Нет уж, благодарю, – вежливо отказался он. – И потом, это не моя война.

– Разве тебе безразлична судьба рабов? – Этот вопрос молодые люди задали хором.

Разумеется, Хэзарда волновала судьба рабов, и его приятели об этом знали. Он всегда сочувствовал тем, кто лишен свободы. Но воевать под началом мужа своей любовницы…

– В роте Дженнингса самая лучшая форма к северу от Ричмонда! – с энтузиазмом воскликнул Фелтон.

– Не слишком веская причина, чтобы подставлять себя под пули, – парировал Хэзард.

– Эта война долго не продлится.

– Все говорят, что к осени все будет кончено, – подхватил Паркер.

– Это шанс прославиться, Хэзард. Будет весело! – добавил Манро.

Хэзард достаточно повидал смертей, чтобы усомниться в «веселой» стороне этого предприятия, но не стал охлаждать пыл своих друзей.

– Что ж, тогда желаю вам приятно провести время. Как только занятия закончатся, я направлюсь на запад. Если окажетесь в Монтане, навестите меня.

– Хэзард, ты нам нужен! – взмолился Паркер. – Никогда не видел человека, который лучше тебя искал бы следы, стрелял и ездил верхом. Ты словно родился в седле!

– Скажи, что ты пойдешь с нами, – потребовал Фелтон. – Ты как нельзя лучше подойдешь для кавалерийской роты Дженнингса!

– Простите, но я не могу, – спокойно ответил Хэзард.

Но когда на следующий день уговаривать его пришел сам майор Дженнингс и пообещал ему нашивки капитана, отказаться оказалось намного сложнее. И все таки Хэзард отказался.

Как ни странно, Дженнингс не обиделся.

– Давайте выпьем бренди, мистер Блэк, и все обсудим, – предложил он.

И когда Хэзард сказал:

– Называйте меня Джоном, – Дженнингс понял, что говорит с разумным человеком.

В этом мужском разговоре ни разу не было упомянуто имя Корнелии. Разумеется, они оба понимали, что женщины занимают определенное место в жизни человека, но приближающаяся война не имела к этому никакого отношения. Ее исход зависел исключительно от разума, а ни в коем случае не от эмоций.

– Вы очень нужны мне, – начал Дженнингс. – В противном случае я бы не пришел к вам. Я собираю кавалерийскую роту, и мне кажется, что если бы вы согласились стать у нас разведчиком, мы бы могли действовать чертовски эффективно. Я много наслышан о вас.

– Благодарю вас, майор, но я уже говорил Паркеру и Фелтону о моем отношении к этой войне. Это не моя война.

– Никто не может равнодушно относиться к людям, пребывающим в рабстве. А вы особенно должны были бы им сочувствовать… – Холодный взгляд Хэзарда остановил майора на середине фразы. – Простите, если я оскорбил вас, – спокойно продолжал Дженнингс, довольный тем, что ему удалось нащупать болевую точку, и преисполненный решимости давить на нее сколько потребуется.