— Убийца обладал паранормальными способностями. — Гриффин прищурился. — Ну конечно, начать с того, что Лампа могла представлять интерес только для человека с каким-то мощным даром.

— Ты говорил, что Лампа хранилась в сейфе?

— Да, в кабинете отца на первом этаже. Кроме Лампы из дома ничего не пропало.

— Кто-нибудь еще знал, что в сейфе находится Лампа?

— Нет, только мои родители и я, — сказал Гриффин. — Отец обращался с Лампой как с фамильной тайной, каковой она, по сути, и является.

— А как насчет дневника Николаса Уинтерса?

— Его тогда не было в сейфе. В то время я держал его в своей комнате.

— Почему?

— Отец рассказал мне о нашем родовом проклятии. Мне было шестнадцать лет, естественно, я был в восторге от идеи, что у меня могут развиться дополнительные таланты. Я решил расшифровать дневник и стал заниматься этим каждый вечер. Этот дневник был одной из немногих вещей, которые я взял с собой из дома, когда растворился в уличном мире.

— Зачем кому-то понадобилось убивать ради Лампы? Если верить старой легенде, энергией Лампы способен управлять только человек из рода Уинтерсов.

— А почему Смит так жаждал тебя похитить? — спросил Гриффин. — Очевидно, он рассчитывал, что мог бы получить доступ к энергии Лампы.

— Да, ты, конечно, прав. Перспектива обрести усиленные психические способности достаточно привлекательна, чтобы некоторые могли отмахнуться от отдельных подробностей легенды.

— В том-то и беда старых легенд «Аркейна», — заметил Уинтерс. — Никогда не знаешь, что в них правда, а что — вымысел.

Глава 28

— Да, мистер Харпер, я думаю, что вы меня надули. — Латтрел задумчиво разглядывал маленькую статуэтку египетской царицы, стоящую на его письменном столе. — Признаться, я в какой-то степени изумлен этим обстоятельством. Немного найдется людей, которым хватит храбрости пойти на такой риск.

Несколько минут назад, когда Норвуда Харпера только проводили в кабинет Латтрела, он был приятно удивлен элегантностью убранства: обюссонский ковер, письменный стол искусной работы, коллекция антиквариата, на стене — зеркало в позолоченной раме. Совсем не то, что ожидаешь увидеть в кабинете профессионального преступника.

Поначалу Норвуд пришел в восторг от мысли, что его египетская царица будет выставлена в столь изысканном окружении. Но удовольствие сменилось ужасом, когда он узнал, почему Латтрел за ним послал. Еще никогда в жизни он не был так напуган, сердце его колотилось, ладони стали ледяными. И ведь интуиция — надежная, никогда не подводившая его интуиция Харперов — предостерегала его, что не стоит больше иметь дело с Латтрелом. Да что там интуиция, жена предостерегала. Но увы, художник в нем не смог устоять перед искушением. Латтрел требовал самого лучшего, а Норвуд гордился тем, что создает только прекраснейшие антикварные вещицы.

— С-сэр, уверяю вас, статуэтка подлинная, — пролепетал Харпер, запинаясь. — Египетская. Относится к восемнадцатой династии. Я получил ее из очень надежного источника.

— Ну, разумеется, из надежного. — Латтрел выгнул одну бровь. — Из вашей собственной мастерской, полагаю.

— Сэр.