— Убили? — ахнула она. — Ты никогда не говорил, что это было убийство.

— Газеты и полиция пришли к выводу, что мой отец застрелил мою мать и потом застрелился сам, потому что он был в депрессии из-за своего финансового положения. Но я никогда этому не верил.

Гриффин завернул за угол тоннеля и скрылся из поля зрения. Потеряв его из виду, Аделаида похолодела. Она бросилась вперед. Когда она тоже завернула, то увидела, что Гриффин стоит перед калиткой из железных прутьев.

— Осторожно, не наступи на этот камень. — Он показал на пол тоннеля. — Там очень опасная ловушка с ножом. Ее сконструировал Леггетт. Он очень ловко обращается с ножами.

— Понятно. Спасибо, что предупредил.

Она осторожно обошла камень стороной и встала за спиной Гриффина. По другую сторону калитки можно было разглядеть каменные ступени вверх.

Гриффин поднял руку, отодвинул какой-то камень, достал из потайного места ключ и потом вставил его в замок. Калитка из тяжелой железной решетки распахнулась на удивление легко.

— Новые петли, — пояснил Гриффин. — Я слежу, чтобы они были всегда хорошо смазаны.

Он прошел через калитку и стал подниматься по ступеням. Наверху он зажег фонарь и толкнул тяжелую деревянную дверь. Дверь открылась. Воздух, которым повеяло из-за двери, был лишь ненамного свежее, чем в тоннеле. Аделаида увидела тонкую полоску туманного дневного света, пробивающуюся из-под другой двери, и поняла, что они вышли в камеру с каменными стенами. Стены и пол были покрыты десятками очень темных энергетических отпечатков.

— Это крипта, — прошептала Аделаида.

— Ее не использовали много лет, — заверил Гриффин.

Она решила, что не имеет смысла говорить, что хотя печальная энергия, связанная с отпеванием и похоронами на протяжении многих поколений, и меркнет со временем, она никогда не угасает полностью. Людям вроде нее, чувствительным к энергии сносвета, такое место погребения всегда будет шептать о смерти и скорби.

Гриффин прошел вперед и открыл дверь из сводчатой крипты наружу. В крипту пахнуло сыростью. Аделаида закрыла свое паранормальное восприятие и стала рассматривать открывшуюся ей серую картину.

Как и крипта, кладбище явно было заброшено много лет назад. Его заполонили сорняки, переросшая трава, ползучие растения. Ветки деревьев, поникшие над старыми могильными памятниками, в сумерках казались фантомами. Невдалеке стояла небольшая церковь, уже полуразрушенная, дальше, в тумане, маячила каменная стена. В свете газового фонаря, пробивающегося сквозь туман, камни и статуи на могилах напоминали руины какого-то древнего города.

— Это то самое кладбище, на котором вы с Латтрелом заключили перемирие? — спросила Аделаида.

— Нет. Я бы никогда не привел сюда врага. Крейгейтское кладбище находится в другой части города.

Но ее он сюда привел, подумала Аделаида, значит, ей он доверяет. По какой-то неведомой причине это сознание согревало душу.

— Нам осталось недалеко идти, — сказал Гриффин.

Они прошли по лабиринту из полуразрушенных могильных памятников и пролезли через пролом в стене. Вскоре они оказались в старом районе, явно пришедшем в упадок. Кое-где в окнах горел свет, но большая часть домов в узких улочках и переулках были темными. Они шли дальше, петляя теперь уже в лабиринте улочек. Через короткое время они оказались в совсем другом районе, явно более благополучном. Перед входами в дома здесь стояли фонари, а по улицам дребезжали в тумане кареты и двуколки.

Гриффин провел Аделаиду через небольшой аккуратный парк, они свернули за угол в переулок. У стены, ограничивающей сад за домом, Гриффин остановился, достал ключ и отпер калитку. Аделаида вошла вслед за ним и оказалась в саду, за которым, как и за кладбищем, много лет никто не ухаживал.